Безевихт с ленцой взмахнул посохом — в доспехи Генриха шарахнула огненная стрела. Она выбила из волшебного металла фонтан огненных брызг, на мгновение окутала мальчика с ног до головы какой-то синеватой, потрескивающей электрическими зарядами оболочкой и тут же ушла в землю, не причинив Герою никакого вреда.

— Отличная противомагия! — воскликнул колдун. — Наконец-то я встретил достойного противника! Но ты, принцесса, не волнуйся, когда я расправлюсь с этими наглецами, ты больше не будешь вскакивать от страха при одном только их виде!

Испуганный вспышкой, маленький Ремос разжал челюсти, грохнулся на пол и, скуля, забился под кресло.

Колдун прочертил посохом на полу полукруг и улыбнулся.

— Добро пожаловать, господа глупцы!

Бурунькис бросился к клетке с братцем, попытался разогнуть прутья.

Беги, беги лучше! — закричал ему Капунькис, прыгая по клетке, как обезьянка. — *Й уже пробовал: ничего не выходит!

Нет, братец, я никогда больше тебя не оставлю. Я и так ужасно виноват… Если бы я подло не проспал свое дежурство, ты бы не оказался в этой проклятущей клетке, — со слезами на глазах ответил Бурунькис. — Теперь я скорее умру, чем оставлю тебя. Ты, главное, помогай мне — вдвоем мы уж точно сломаем эти прутья.

Бросив взгляд на братьев-глюмов, Генрих ринулся на колдуна и… с размаху налетел на невидимый барьер в том месте, где посох Безевихта очертил на полу полукруг. Мальчик был отброшен пружинящим барьером более чем на метр назад.

— Ах, господин храбрец, ну разве можно так! — противненько хихикнул колдун. — Какая прыть! Какое мужество! Вы не расшибли свой лобик, великий победитель Безе-Злезе?

Генрих метнул на горбатого старика полный испепеляющей ненависти взгляд, увы, оставшийся неоцененным, так как лицо и глаза мальчика были скрыты забралом. Генрих рубанул по барьеру мечом, но волшебный клинок оказался бессилен против магии Безевихта — он отскочил, не выбив из удивительного щита даже искры. «Прости, хозяин, но я слабее этой магии», — печально сказал Блеск Отваги.

Колдун улыбнулся:

— Как мило! Ах, какой пыл, какой задор! Эта ненависть мне по душе. Эта ненависть мне близка. Она мне нравится. За это я вас не убью тотчас — радуйтесь. Что ж мне с вами делать? Ну да, ну да. Такая энергия, полная юношеской глупости и безрассудства, не должна пропадать зря. Пожалуй, устрою-ка я себе небольшой перерывчик в делах…

Как вы смотрите на то, чтоб развлечь старика, приняв живое участие в небольшом театральном представлении? Ах, не торопитесь с ответом — в нем нет нужды: меня ваше мнение не интересует совершенно. Как вас там, позабыл: Ульрих? Фернрих? Знакомы ли вы с моими рыцарями? Замечательные создания: бессмертные, верные. Любопытно, сколько времени сможет продержаться один человек в волшебных доспехах и один глюм с крепкой головой, но без доспехов против прекрасных воинов? Пять минут? Полчаса?

По лестницам и залам дворца застучали металлические башмаки розовых рыцарей.

Генрих, беги! Прошу тебя, спасайся! — закричала принцесса, бросаясь на колдуна с кулаками.

Разве ты не хочешь веселья, моя дорогая? — Безевихт широко ухмыльнулся. Во рту у него не было, ни одного зуба. Он чуть наклонил посох, и Альбина, поднятая невидимой силой, перенеслась обратно на кресло. — Если не хочешь развлекаться — не смотри, а мне, пожалуйста, не мешай… Кстати, господа незваные гости, а как вы попали в замок? Прошли мимо дракона? Хм… Надо будет непременно наказать ленивую тварь. А почему на вас не действует розовый газ? Пыльцой одуванчика намазались? Хитро, хитро… Сами догадались или кто-то подсказал? Охота ж было кому-то связываться с погаными людишками… Я бы ни за что не подсказал! Зачем? — Безевихт оперся на посох.