Я слишком юн, чтобы обременять себя управлением королевством…

Только возраст смущает тебя? — улыбнулся король. — Я начал править Берилингией сразу, как^умер мой отец, а ведь тогда мне было только девять лет.

Дело не только в возрасте — я ведь житель другого мира и потому совершенно не представляю, что значит быть королем…

Это несложно, — ответил король. — Советники подскажут и всему научат…

Генрих задумался, не зная, каким еще образом можно отказаться от щедрого дара, и вдруг сказал:

Но главная причина в том, что я — Герой. И, как сказал сам бог Один, меня ждут многие подвиги и приключения. А как я смогу править королевством, если буду все время отсутствовать? Между прочим, я так ни разу и не был в своем замке Грюльдштадт — совсем нет времени. И по той же причине я не могу обручиться с вашей дочерью — что это за муж, которого не бывает дома? Ведь судьба героя, моя судьба, — Wo путешествия, приключения и подвиги. Так сказал сам бог Один, это могут подтвердить те, кто сейчас находится на площади: все они видели бдина.

Как, бог Один был здесь? — воскликнул король и всплеснул руками. — Ах, какое непростительное неуважение с моей стороны. Я даже не пригласил его на пиршество! Что же он обо мне подумает?

Не печальтесь, ваше величество, — сказал Генрих. — Бог Один очень спешил — ведь его в Вальгалле ожидает свой лир, в окружении храбрых бессмертных.

— Вот как? — несколько успокоился король. — А я уж было решил, что бдин на меня разгневается… Вы, помнится, изволили упомянуть, господин рыцарь, что сам бдин рассказал о вашей полной приключений судьбе? Генрих кивнул.

Я не могу быть ни королем, ни мужем… Пока что…

Ну что ж, против бога мы пойти не можем, — вздохнул король. — Но я клятвенно заверяю вас, что принцесса Альбина ни за кого, кроме вас, если вы, конечно, не погибнете в сражениях, замуж не выйдет. Пусть даже ей, строптивой и непослушной девчонке, придется ждать конца ваших приключений сто лет! А как только вы сможете обручиться с ней, так я вам половину, а может, и все царство тут же и отдам! Такова моя королевская воля!

«Ну вот, — с досадой подумал Генрих. — Вышло еще хуже, чем я рассчитывал».

— А теперь, дорогой Христианиус, — обернулся король к церемониймейстеру, — переходите к награждению отважных глюмов.

Старик церемониймейстер кивнул и заговорил:

— Вместе с господином Героем в битве с ужасным колдуном отличились и жители Малого Мидгарда. Вот уже второй раз в историю двух миров по пали глюмы — существа, о храбрости которых раньше никто не подозревал. Воистину — не рост и не размер мышц признак отважного сердца! Отныне всем глюмам Берилингии даровано освобождение от налогов, а всем жителям деревни, откуда произошли родом братья Капунькис и Бурунькис, определяется пожизненная государственная пенсия и право на вечное, передаваемое по наследству

владение землей, на которой они раньше жили и трудились. Родителям Бурунькиса и Капунькиса даруется пять тысяч золотых берилингов. — При этих словах по площади прокатился восхищенный шумок. — И пенсия, равная окладу трех старших государственных чиновников… Братья Бурунькис и Капунькис за заслуги перед отечеством возводятся в звание рыцарей Берилингии! Подобной чести представители народа глюмов удостаиваются впервые в истории обоих Мидгардов! Посвящение в рыцари произойдет после окончания королевского суда, на пиру в честь победы над колдуном Безе-вихтом и освобождения государя от вероломного пленения! После этого число рыцарей королевства Берилингии будет равняться девятнадцати — священному числу бога бдина!

Народ на площади восторженно закричал:

— Слава храбрым глюмам! Слава бдину!

Когда шум стих, церемониймейстер снова заговорил:

— После церемонии в их пожизненное владение, с правом наследования, перейдут замки Регенсхоф и Штраубингерхоф, после чего к именам этих глюмов следует добавлять приставку «фон».