На помост поднялся церемониймейстер Христианиус и, с разрешения короля, выступил с речью в защиту воительницы Хонки и Скурда. Оба были признаны невиновными по всем статьям обвинения. История Хонки так подействовала на слушателей, что многие прослезились, а уж когда Христианиус повел речь о скитаниях Скурда, так женщины на площади горько разрыдались.

Таким образом, рыцарь Скурд был подло оболган и стал жертвой сговора. Ныне же за заслуги перед его величеством и перед Берилингией его честное имя восстанавливается, все титулы и награды возвращаются, и, во искупление страданий, выпавших на долю рыцаря Скурда, в его владение переходят все отнятые ранее у него земли и замки, а также земля и замок барона Хильдебранта, — сказал Христианиус, даже не взглянув в сторону взвывшего при этих словах Хильдебранта.

Ваше величество, — послышался вдруг голос Скурда. Все обернулись — раненый рыцарь нашел в себе силы покинуть прилипчивых лекарей и на собственных ногах добрался до места, где шел королевский суд. — Позволите ли вы обратиться к вам с просьбой?

Реберик Восьмой кивнул.

— В моей жизни я познал величия и падения, — сказал одноглазый рыцарь. Одет он был в простую холщовую рубаху, а на его щеке, со стороны единственного глаза, рядом со старыми шрамами виднелся совсем свежий рубец — метка палача. — И я отказываюсь, ваше величество, от замков и поместий в пользу королевства. Мне довольно лишь клочка земли, чтоб построить крошечную фермочку, да немного денег, чтоб купить лошадь и двух коров. Мне хочется провести свою жизнь в*ти-шине и покое, без пышных церемоний и вечного страха опять стать жертвой заговора. Мне не нужно ни слуг, ни поваров, никого… кроме моей любимой Хонки, с которой, с вашего разрешения, мы сыграем свадьбу и станем жить в скромном уединении от людских глаз.

— Вот дурак! — не удержался и выкрикнул барон Хильдебрант. Один из стражников тут же хлопнул его кулаком по спине.

Твоя просьба, господин рыцарь Скурд, скромна, и, хотя мне кажется, что ходить за плугом — не твой удел, твой выбор оспорить я не могу, — сказал король. — Да исполнится твое желание — на то наша воля!

Благодарю вас, ваше величество. — Скурд попытался поклониться королю, но вдруг зашатался и, если бы Хонка не поддержала его, свалился б на землю.

Врача! Врача! — послышалось вокруг. Несколько человек аккуратно подняли Скурда и понесли в замок под опеку лекарей.

Теперь, — сказал Христианиус, поправляя очки, — его величество будет награждать истинных победителей колдуна Безевихта: Рыцаря-Героя Генриха Шпица фон Грюльдштадта, жителя Большого Мидгарда и владетеля волшебного меча и Доспехов Героя, а также сражавшихся с ним плечом к плечу отважных глюмов — оруженосца Героя глюма Капа-Берилингийского-Отважное-Сердце и его брата глюма Бурунькиса. Итак, как было обещано королем, рыцарь, спасший принцессу, получит в награду ее руку, сердце и полцарства в приданое…

Генрих вздрогнул. В его памяти всплыли слова, которые Альбина адресовала своему загадочному возлюбленному. Увы, совесть Генриха не желала против воли принцессы владеть ее рукой и сердцем. Как Генрих уже раньше решил — лучше сделаться тайным почитателем Альбины, а принцесса пусть выходит замуж за того, кто ей мил.

Ваше величество! — уверенно вскинул голову Генрих. — Дозвольте слово молвить…

Тебе мало полцарства? — удивился Христианиус и растерянно оглянулся на короля.

Говори дальше, храбрый юноша, — поднял руку король. — Чего же ты хочешь?

Я слишком юн, чтобы обременять себя управлением королевством…

Только возраст смущает тебя? — улыбнулся король.