Юнг закусил губу, стараясь не поддаться вновь накатившей на него ярости. Какое право имел отец говорить так о нем? Разве это он сидел в стальной скорлупке корабля под смертоносным градом ракет?

– Двенадцать минут! – звучал хриплый, раздраженный голос. – Весь сыр-бор из-за каких-то двенадцати минут! Единственное, что от тебя требовалось, так это продержаться жалких двенадцать минут! И ничего бы не случилось!

– Я поступил так, как требовали обстоятельства, – повторил Юнг, прекрасно понимая, что лжет. При воспоминании о тех страшных минутах его даже сейчас охватывала паника.

– Брехня! Ты обделался и улепетывал так, что только пятки сверкали!

Юнг вспыхнул, но граф, не обращая внимания, продолжал:

– Конечно, тут есть и моя вина. Начать с того, что нечего было вообще пихать тебя во Флот. На самом-то деле я всегда знал, что ты трусоват для военной службы.

Павел уставился на отца, не находя слов. Тот тяжело вздохнул.

– Боец из тебя, как из говна пуля. Садись! – Толстым пальцем граф указал сыну на стул. – Садись.

Юнг механически повиновался, и его отец снова вздохнул.

– Но, в конце концов, меня там не было, – сказал он уже более мягко, – а в жизни всякое случается. Для нас сейчас главное – вытащить тебя из того дерьма, в котором ты сидишь. Кое-какие шаги в нужном направлении уже сделаны, однако, чтобы они были успешными, мне необходимо точно знать, как все было. Более того – что творилось у тебя в голове! И не вздумай морочить мне голову, – добавил он, буравя сына тяжелым взглядом. – Слишком многое поставлено на карту.

– Я понимаю, отец, – тихо ответил Юнг.

– Вот и хорошо. – Граф потрепал его по колену и переместил кресло поближе. – Начинай с самого начала и выкладывай все без утайки. А оправдания оставь для судей.

Зеленый адмирал  Хэмиш Александер, тринадцатый граф Белой Гавани, взирал на младшего брата и наследника через разделявшую их снежно-белую скатерть, а хозяин апартаментов командующий Флотом Метрополии адмирал сэр Джеймс Боуи Вебстер угрюмо поглядывал на обоих гостей.

– Не могу в это поверить, – проговорил наконец Белая Гавань. Его собственный корабль не пробыл на орбите Мантикоры и часа, когда Вебстер «пригласил» его на борт своей «Мантикоры» к ужину. – Что дела плохи, я знал,. но из депеш Капарелли не следовало, что они плохи до такой степени!

– Хэмиш, отправляя последнее послание, то самое, с приказом о возвращении, он еще сам не знал, до чего худо все обернется, – сказал Вильям Александер, с почти извиняющимся видом пожимая плечами. – Потеря Уоллеса с компанией для нас неожиданностью не стала, но мы никак не думали, что Ассоциация консерваторов подпишет соглашение с оппозицией.

– К черту ассоциации и оппозиции, Вилли! Мы должны нанести по флоту хевенитов решающий удар, причем немедленно, пока у них царит полнейший раздрай. Представь себе, когда я двинулся на Челси, они не сделали ни единого выстрела. Но стоит им обрести почву под ногами…

Граф не закончил фразы, а его брат пожал плечами.

– Хэмиш, нам приходится рассчитывать только на перебежчиков из других партий. Герцог, чего не было уже полвека, раздает посулы направо и налево, но оппозиция пока держится. Полагаю, либералы и вправду уверовали в то, что в Народной Республике осуществляются реформы. Что же до прогрессистов, то хотя сами Серый Холм и леди Декро едва ли верят выдумкам насчет скорого самоуничтожения хевов, если оставить Республику в покое, рядовых членов партии они в этом вполне убедили.