| Он уперся руками в пол. Трос все еще опоясывал его талию. Очень трудно было сосредоточиться. Несколько минут Джонни соображал, кто мог обвязать его тросом. Затылок ужасно ныл. Мысли путались. С трудом сообразил, что именно страховка удержала его от падения за борт. С каждой минутой ему становилось все хуже и хуже. Тошнило. Наверное, это от голода. Он поднялся на колени. Машину больше не раскачивало. Уже легче. Повернулся, осмотрелся. Сквозь дверной проем в салон просачивалась холодная дымка. За бортом свет? Значит, день… Сколько часов он лежал без сознания? Пополз в хвост проверить канистры с газом. Пролетели над Шотландией или нет? Может, смертоносное брюхо уже сделало часть своей работы? Джонни попытался определить, где находится солнце, но было слишком облачно. Да, соображал он плохо, повел себя как дикий горный охотник. Он открыл дверцу своего самолета и увидел полный разгром, учиненный Зезетом. Совсем скверно. Бомбодрон двигался на юго‑восток. Кажется, это в направлении Шотландии. Джонни подошел к двери и заглянул вниз, чуть не упав. Ничего не видно: туман. Потом он вспомнил о баллонах с газом. Маска душила его. Очевидно, съехала при падении. Да что он в самом‑то деле! Если бы газ был сброшен, он бы сейчас не суетился. А он ведь еще жив… Чуть жив. Кажется, в баллоне маски кончился воздух. Пришлось заменить. Это немного взбодрило. Что же это он бездельничает? Он же собирался что‑то сделать. Что? Времени, может, совсем не осталось. Внезапно деятельный порыв угас, Джонни вспомнил, что потерял гаечный ключ. Спустился в люк и осмотрел гнезда болтов. Осталось отвернуть еще три. Но как? Чем? На каждый уйдет уйма времени. Джонни вернулся к своему самолету, поискал. Наткнулся на мешок, содержимое высыпал на пол. Там было шесть старинных мин, связка шнура, коробочки со взрывными капсюлями. Поискал запал. Нет. Повертел в руках мину. Никакого часового механизма, просто контакт, срабатывающий на удар. Проволоки тоже не было. Думать было невероятно трудно, особенно сосредоточиться на чем‑нибудь одном. Что же делать? Взорвать махину в воздухе? Джонни наткнулся на свой походный поясной мешок. Кремни, осколки, стекла. Несколько запасных кожаных ремней. Надо попробовать. Ободренный, он добрался до панели. Намотал один из ремней вокруг головки болта. Свободный конец завязал петлей, продел руку и из последних сил рванул на себя. Болт вылетел, исчезнув в темноте. Череп разламывался на части. Джонни повторил действия с оставшимися двумя болтами. Победа! Он напрягся, поднимая тяжеленную панель и собираясь поставить ее на ребро. Железная пластина сорвалась и канула в бездну. Теперь он разглядывал люк машинного отделения. Тут и там вспыхивало электрическое свечение. Он прекрасно понимал, что лезть в работающий двигатель смертельно опасно. Психлосы говорили, что при этом возникало забавное ощущение, будто лапы нет, и, действительно, Кер предупреждал: может даже оторвать лапу! Преодолевая боль и тошноту, Джонни сделал факел и посветил вниз. С внутренней стороны люка находилось неимоверное количество координатных выступов. Вся система отслеживала перемещение в пространстве, постоянно внося поправки и подсчитывая местонахождение, сверяя с заданным курсом. Под кожухом, очевидно, размещалось множество вспомогательных механизмов. Внутренность трюма не была покрыта защитным сплавом, так что ее можно было взорвать. Пульсирующее свечение, появляясь и исчезая, завораживало. Совершенно ясно, что взрыв разрушит следящий механизм. Вспыхнуло… Погасло… Если взорвать, конвертер пространства перестанет отслеживать маршрут. Джонни не сомневался, что моторы, обеспечивающие балансировку, вряд ли удержат судно на высоте. Значит, крушение неминуемо. От наклона вниз вновь потемнело в глазах и затошнило. Нет, только не это. Он не имеет права отключаться. Джонни до скрипа сжал зубы и остался в сознании. В его распоряжении контактные мины. Как заставить их сдетонировать? Стрелковый пулемет на его самолете! Как же он забыл о нем? Проверка управляющей панели обнадежила. |
