|
— Делать что? — Я, это, точно не запомнил… Не понял слова, — оправдывался Битти. — Но вроде как… варенный слет… — Может быть, аварийный взлет? — предположил Даннелдин. — Точно! Так и наказал, мол, надо срочно делать! Даннелдин пустил коня вскачь. Еще ни одной лошади никогда не удавалось отмахать две мили так стремительно. Они поднялись на вершину невысокого холма. Даннелдин тревожно огляделся: на земле был лишь один пассажирский самолет. Он спрыгнул с коня и бросил поводья мальчику. Распахнул дверцы самолета и приник к приемнику. Когда спустя минуту приземлился Дуайт, конь, испугавшись, вскинулся. Даннелдин подбежал к Дуайту. — Взлетаем! — выкрикнул тот. Радио все время молчало, никаких сообщений с компаунд‑комплекса не поступало, Дуайт оставался дежурить. Двенадцатичасовой срок закончился. Но ни Роберт Лиса, ни другие пилоты не обнаруживали себя. Потом произошло следующее. Дуайт перехватил разговор психлосов, очень ясный и отчетливый. Очевидно, удаление не превышало тысячи миль. — О чем же они переговаривались? — нетерпеливо спросил Даннелдин. — Да я все записал, — доложил Дуайт и запустил диск. «Нап, болван, проснись!» Дуайт сказал, что сразу же направил к Даннелдину посыльного, а сам взлетел. Запись зафиксировала рев моторов его самолета. Диск продолжал вращаться. — Бомбодрон? — поднял брови Даннелдин. — Зезет? Ну это их начальник по транспорту… — Так вот он, оказывается, был на борту, — пояснил Дуайт. — Я поднял свою машину как можно выше. Почти на двести тысяч футов. Шел на предельной скорости. Меня чуть не размазало по сиденью. Потом перехватил распоряжения на психлосском о перемещении в другое положение, рядом с дверью, чтобы Зезет мог покинуть бомбодрон. — Да таких машин не бывает! — засомневался Даннелдин. — Таких огромных… Дуайт настроил пеленг. Радиосигналы поступали с севера. Он повернул в этом направлении и через какое‑то время засек объект. Тот перемещался со скоростью трехсот миль в час, след на экране был очень четким. Потом было еще несколько сообщений. Кто‑то по имени Снит находился в бомбодроне, непонятно только, как он туда попал. Это было какой‑то несуразностью, полной неразберихой. Потом кто‑то получил топливные картриджи, а психлос собрался покинуть бомбодрон. — Тогда почему ты здесь? — воскликнул Даннелдин. — Почему не атаковал? — Он неожиданно взорвался, — сказал Дуайт. — Я видел своими глазами огненный шар. Очевидно, он рухнул в море. Правда, на экране сохранился едва видимый отклик, наверное, обломки. Потом все исчезло. На радаре чисто. Я решил вернуться. Даннелдин еще раз прокрутил запись показаний приборов. Все подтверждалось. Взрыв и падение. Он задрал голову, взглянул на небо. — Возвращайся и патрулируй в этом направлении. — Да ведь нет же никакой цели на радаре, — удивился Дуайт. — И потом такая густая облачность. Бомбодрон летел на высоте пяти тысяч футов, невооруженным глазом не увидишь. Даннелдин обернулся и посмотрел на мрачные развалины старинного замка. Каких‑нибудь две мили до него, а почти не разглядеть. Что же делать? Что это за огромный самолет? Почему он взорвался? Скоро соберутся главы кланов, столько дел впереди… Интересно, чем все закончилось там, в Америке?
5
Джонни вынырнул из ямы нестерпимой боли, пытаясь сориентироваться. От рева моторов в голове все шевелилось. Он сжимал в руках панель пола. Кровавый ручей, стекая по рукаву, запекался на металле. Джонни вспомнил о Зезете и потянулся к револьверу. Оружия не было, пустая кобура болталась на шее. Да взрыв же! С Зезетом покончено, и с Марк‑32 тоже… Теперь это древнее чудовище не запеленгует ни один радар. |
