|
Зезет не сообразил повредить ее. Джонни нагнулся взглянуть на кожух моторов своего самолета. Клубок проволоки… Да, лучше заняться минами. Может быть, уже слишком поздно и сейчас он пролетает над горами, еще немного, и смертельный газ полетит вниз… Сдвинув маску, он пожевал вяленой оленины. Нет, стало еще хуже. Надо просто взять себя в руки, мобилизоваться. Не только мысли, но и действия Джонни все время расползались. Он воспользовался страховочным тросом и соединил мины в длинную цепочку. Получилась настоящая гирлянда. Крисси, когда была маленькой, обожала плести цветочные гирлянды и украшать гриву его пони. Она… Джонни снова готов был бредить. Но, скрипнув зубами, продолжил работу. Он вспомнил инструкцию: «Нельзя допускать прикосновения контактов с другой миной во избежание взрыва». Перед его мысленным взором всплыла картинка на поясной пряжке психлоса. Облака газа в небе. Он соединил мины в последовательную цепочку, взял длинный кусок шнура и пропустил в щели между магнитными пластинами. Получилось неплохо. Оставалось только надеяться, что мины не соскользнут. Продевать шнур, ярд за ярдом, перехватывать страховочным тросом… — это потребовало невероятных усилий. Джонни снова было поплыл, но… нет, удержался. Ему удалось зацепить длинный конец страховочного троса за поперечную перекладину переборки, используя ее как тормоз. Очень осторожно начал опускать гирлянду в трюм, на кожух. Все ниже и ниже. Хорошо, что качка стихла, иначе мины могли бы прилипнуть к корпусу. Осторожно, осторожно, ниже, еще ниже… Раздался стук: первая мина коснулась кожуха. Хорошо! Нет, не хорошо. А вдруг взрыв не доберется до самого сердца двигателя? Он не мог знать точно. Очень мало времени. Свободный конец взрывного шнура перекинул через верхние перекладины. О, бедная его голова… Кажется, до стрелкового автомата не так далеко. Он достал коробку с капсюлями. На ней было указано: разрывные. Джонни установил один капсюль на шнур. Так, этот подожжет шнур, а шнур, в свою очередь, подожжет мины. Потом Джонни передумал и привязал к шнуру целую упаковку. Его взгляд упал на дверь в переборке. Он навалился, едва не потеряв сознание, и увидел склад горючего. Естественно, такое чудище сжирало массу картриджей! Он попробовал отвинтить крышку на баллоне, та легко поддалась. Он поставил баллон на пол. Теперь пламя от взрыва должно перекинуться на горючее, и тогда… Он еще раз все проверил. Бомбодрон медленно полз к цели. «Недолго осталось», — мрачно подумал Джонни.
6
О том, что будет с ним самим, Джонни как‑то не задумывался. Сейчас это не имело значения. Он знал, что его череп раздроблен, потеряно очень много крови. И все‑таки надо бы как‑то попрощаться со своими. Но радио не работает. Радары не могут запеленговать бомбодрон. Визуально же в такой кромешной буре его никто не обнаружит. Внизу, наверное, океан. Или того хуже — горы. Боевой самолет имел очень крепкую броню, но стрельба в замкнутом пространстве, плюс мины, плюс топливные баллоны… Через несколько секунд все превратится в расплавленную груду металла. Поискал парашют. За сиденьем нет. Главное, не наклоняться, от этого он теряет сознание. Но вот мелькнула слабая надежда. Джонни отыскал спасательный надувной пояс и ручной поршневой насос. Он принялся накачивать пояс. Потом до него дошло, что самолет‑то пойдет на дно, и пояс не поможет. Он начал отключаться. Сильным порывом пояс вырвало из ослабевших рук и унесло прочь. Все! Столько времени потеряно зря. Джонни с большим усилием забрался в боевой самолет. Там были шерстяные одеяла. Первый удар он получил о панель управления, страховочный пояс не уберег. Он обмотал колени и пульт одеялами, спохватился: в салоне самолета валялось множество предметов, и при взрывной волне каждый мог превратиться в метательный снаряд. Он вышел из кабины и принялся бросать вещи в распахнутую дверь бомбодрона. Коробки с боезапасом, лопата — зачем она тут? — и прочее. |
