— Много ранено? Говорите правду! Им нужен врач? — Нет‑нет, — заверил Глава камеронов, — доктор Аллен, которого отправили два дня назад, тоже хорошо во всем разбирается. — Пострадал двадцать один человек, — доложил Даннелдин. — Один из них — ты. Погибло двое. Это еще легкие потери, если учесть, что мы сделали. Остальные приходят в норму. — Кто эти ребята? — Джонни шевельнул слабой рукой в сторону скамейки. — Эти? А‑а… это члены Мировой Федерации по объединению человеческой расы. Первый — Мак‑Дональд, говорит по‑русски. Второй — Ашгрилл, его язык немецкий. Даннелдин, разумеется, слукавил. Парней собрали в этот самолет просто потому, что у них была такая же группа крови, как у Джонни. — А почему я опять в самолете? На этот вопрос никто отвечать не хотел. Доктор предупредил, чтобы Джонни не волновали. В действительности же они переправляли его на подземную оборонительную базу в горах. Их могли контролировать. Никто толком не знал, что произошло при телепортации бомб, взорвались они или нет. Сдавшиеся психлосы‑братья толковали о каком‑то защитном экране на перевалочной станции Психло, о том, что преждевременная волна отдачи свидетельствует о закрытии этого экрана. Они еще объяснили, что обыкновенная соль нейтрализует смертоносный газ. Ангус раздобыл мощные вентиляторы, их установили на подземной базе, снабдив солевыми фильтрами. Отряд бесстрашных русских парней заканчивал расчистку древней базы, а пастор занимался погребением останков. Лучшего укрытия, чем старая оборонительная база, для Джонни не подыскать! Даннелдин уклончиво ответил:

— Где же тебе еще быть? Ты что, хочешь пропустить торжественную церемонию празднования нашей победы? Ну уж нет! Из кабины пилота вышел радист. Он что‑то прошептал Даннелдину на ухо. В руках у него был микрофон на длинном шнуре. Даннелдин повернулся к Джонни:

— Они хотят услышать тебя. Не могут поверить, что ты жив. — Как? — слабо переспросил тот. — Ну, люди с комплекса! Скажи им что‑нибудь. Он придвинул микрофон к самым губам друга. — Все прекрасно, — выдохнул Джонни. — Кто‑то там попросил повторить погромче. Он сделал над собой усилие. — Со мной все в порядке! Даннелдин вернул микрофон радисту. Тот, видно, сомневался, что сообщение услышано. Даннелдин махнул ему, чтобы уходил. — Я слышу шум других самолетов, — прошептал Джонни. Взглядом заручившись согласием доктора, Даннелдин бережно помог Джонни повернуть голову, чтобы он мог посмотреть в окно. Их самолет сопровождало десять машин — по пять с каждого борта. — Это твой эскорт, — гордо проговорил Даннелдин. — Мой эскорт? Но почему — мой? Ведь все же участвовали в битве. — Брось, парень, — укоризненно вымолвил Глава клана фиргусов. — Ты — номер один. Ты у нас самый‑самый, так и знай! Врач отсоединил трубку. Проверил пульс, кивнул головой и потребовал тишины. Пора начинать. Самолет почти не вибрировал, освещения было достаточно. Пациент вышел из шока. Врач не знал об этом симпатичном парне и десятой доли того, о чем говорили его друзья, но даже этого хватало, чтобы оценить его геройские заслуги. — Если ты выпьешь вот это, тебе будет легче. Джонни потянулся губами к чашке с жидкостью.