|
Около двухсот молодых шотландцев и пятьдесят пожилых справились с первой задачей. За два опасных рейда — один на территорию бывшего древнего университета в Оксфорде, другой — на руины Кембриджа — удалось раздобыть учебники по языковедению и культуре разных стран. Были установлены районы, в которых могли сохраниться изолированные группы людей, и определены языки, на которых они могли изъясняться. Кое‑кому было поручено изучить другие языки, чего многие успешно достигли. Они называли себя координаторами. Благодаря этим людям удалось договориться с разбросанными по планете горстками. По последним прикидкам, на Земле уцелело около тридцати пяти тысяч человек. Эта цифра казалась поразительной. Совет решил, что для одного города такая численность слишком велика. Часть из тех людей спаслась бегством в горы и непроходимые леса, многие совершенно одичали. Другие чудом выжили в районах Крайнего Севера, который не представлял интереса для завоевателей. Некоторые просто заблудились и превратились в бродяг. Совет считал одной из своих главных задач предотвратить возможные кровопролитные столкновения, объединить всех, организовав управление по клановой системе с избранием лидеров — вождей или старейшин. Роль координаторов при этом была огромной, они передавали последние известия на разных языках, их везде встречали с распростертыми объятиями. Тяжелее всего приходилось пилотам. Они трудились, что называется, не разгибаясь, перевозя группы и отдельных людей. Когда же встречались с многочисленными сообществами, забирали столько, сколько мог вместить пассажирский самолет, обещая вернуться за остальными. Но никакой реальной организации в масштабах всей Земли все‑таки еще не существовало. Местный контроль за племенами чаще был поверхностным, просто не хватало людей и возможностей. Аборигены придерживались привычных диалектов, как правило, страдали от нищеты, были голодны и оборванны. Тот факт, что после многовекового порабощения они освободились от ига психлосов, морально поддерживал их, вселял надежду на воскрешение человеческой расы. Прежде они лишь издали взирали на недоступные им плодородные поля и пастбища, обреченные на вымирание. И вот с неба спускался человек, говоривший на их языке, и учил, что нужно делать, чтобы добиться настоящей свободы. Так этим людям подарили веру и гордость за своих предков и за свою планету. Существование Совета принималось всеми. Никто не отказывался вступить в организацию, всегда с готовностью поддерживали связь. Но неизменно задавали один и тот же вопрос: сам Джонни Мак‑Тайлер входит в Совет? Да, разумеется. Больше вопросов не было. Координаторы рассказали о Джонни все. Однако сами члены Совета хорошо понимали, что Джонни не может принимать деятельного участия в работе. С другой стороны, нельзя было не учитывать авторитета этого молодого человека, ведь каждый из членов Совета был неразрывно с ним связан. Да многое происходило и без ведома Совета. Люди снимались с обжитых мест. Так, многочисленный отряд из Южной Америки с кожаными мешками, в широкополых шляпах, с традиционными лассо, верхом на лошадях, как когда‑то Джонни, неожиданно появился на равнине с детьми и женщинами. Благодаря координатору, знавшему испанский, удалось установить, что они — лакерос, или гаучо — занимаются скотоводством, знают, как обходиться с буйволами. А пришли, чтобы обеспечить нормальное питание населения комплекса. Двое итальянцев с Альп, после экзамена, устроенного пожилыми женщинами, поступили в интендантство. Пятеро немцев открыли небольшую мастерскую по изготовлению режущего инструмента. В Денвере трое басков владели сапожным мастерством, а сложность их была в том, что их язык не попал в число обиходных, и им предстояло выучить английский и психлосский. А тем временем южноамериканцы всячески опекали мастеров. Прибыло и много других. Все стремились быть полезными. — Все это необходимо четко контролировать, — сказал как‑то раз в беседе с Джонни Роберт Лиса. Джонни улыбнулся:
— А зачем? Историк тоже не терял времени. |
