|
Изо дня в день одно и то же. Беспомощность убивала Джонни больше, чем травмы. Он понимал нависшую над всеми угрозу. Когда видел радостные лица, ему становилось страшно: в любое мгновение улыбка могла смениться гримасой ужаса. Джонни подробно пересказал доктору Мак‑Дермотту красочную картину уничтожения бомбодрона — на случай действий при возможной повторной атаке. Тот хотел кое‑что уточнить, но Крисси спешно выпроводила старика. Она умыла Джонни и усадила в кресло, когда появился русский охранник. У него был очень странный вид. С самого начала Джонни хотел, чтобы охрана была сформирована из шотландцев. Он попросту отказался от услуг непонятных русских парней. Потом ему объяснили, что те очень огорчены, и ему пришлось изменить свое решение. Вот этого русского парня он не видел уже две недели, приходили другие. А сегодня он появился вновь, с огромным синяком под глазом, но с сияющей физиономией. Крисси и раньше говорила, что русские часто устраивают потасовки за право охранять Тайлера. Этот же был богатырем, ростом с Джонни, мощный, с раскосыми глазами, скуластый, в необъятных мешковатых штанах и белом мундире. Такой победит в любой драке! Парень выглядел симпатично и внушительно, черные щетинистые усы лихо торчали в стороны из‑под массивного носа. И имя у него, разумеется, было — Иван. После подачи завтрака, он отошел к стене и стоял, прислонившись к кафелю, неотрывно наблюдая за Джонни. В дверь проскользнул координатор. Шотландский охранник махнул рукой, отсылая Ивана за сэром Робертом. Джонни испытующе посмотрел на русского. Тот отступил от стены и, глядя ему в глаза, на плохом английском проговорил:
— Как себя чувствуешь, Джонни Тайлер? Уходить он не собирался. Джонни не отрываясь от еды, вежливо ответил: — Хорошо. А как ты? Русский продолжал стоять. Потом перевел просящий взгляд на шотландского координатора. — Он ни слова больше не знает по‑английски, сэр Джонни. Но у него для вас сообщение и подарок. Крисси, подметавшая в это время пол, распрямилась и решительным движением руки откинула выбившуюся светлую прядь шелковистых волос. Вид у нее был такой, словно она собиралась пустить в ход веник и вытолкать обоих. Джонни жестом попросил ее успокоиться. В нем слабо шевельнулось любопытство. Иван очень волновался, его переполняло желание что‑то рассказать. И он произнес по‑русски бесконечно длинную фразу, а координатор перевел: — Он говорит, что он — полковник Иван Смоленский с Гиндукуша. Это Гималайские горы. Он из подразделения Красной Армии, отрезанной в горах, и породнился с местными. В Гималаях около десяти подобных групп, некоторые говорят по‑русски, многие на афганском диалекте. Они не являются военным подразделением. Полковник означает у них — отец. Они потомственные казаки. Русскому показалось, что перевод получился слишком длинный, и он тут же начал вторую фразу. Координатор что‑то переспросил и опять повернулся к Джонни. — К чему все это? — строго спросила Крисси, и карие глаза ее при этом сверкнули гневно. Но Джонни велел координатору продолжать. — Похоже, когда они осматривали окрестности — степи там бескрайние, а семьи называются отрядами, — выехали к Уральским горам. Перехватили радиосообщение. Там все умеют этим пользоваться. Координатор, прилетевший к ним, рассказал о нашей базе, и они рассудили, что у русских тоже могла быть подобная база. Когда вернулись, связались с Иваном и попросили его разузнать, разведать — каждый ведь может летать на самолете. Он так и поступил, а теперь хочет все рассказать тебе, сэр Джонни. — Пусть докладывает Совету! — вмешалась Крисси. — Джонни не в состоянии выслушивать всех! Русский опять заговорил. Координатор быстро переводил. — Так вот он говорит, что нашел эту базу. Такая же большая, как наша. Там полно атомных бомб и железа. Много погибших. Джонни очень заинтересовался. Базой можно воспользоваться как запасной на случай нападения. |
