| Он решил для установления большего понимания рассказать о себе. Зовут его Ларсом Торенсоном, он из шведского отряда, прибывшего несколько месяцев назад для обучения пилотажу. Он не разделял враждебности шотландцев по отношению к психлосам — ведь его люди вышли из арктического района и не имели никогда контактов с демонами. Он полагал, что шотландцы несколько сгущают краски. Кстати, Терл умеет водить крылатые машины? О, разумеется, заверил тот. Как каждый высокообразованный психлос, он знает все типы машин, прекрасно владеет тактикой воздушного боя, мастер маневра. Охранник подошел поближе. Научиться хорошо летать было его самой заветной мечтой. Он знает, что лучший летчик из людей — Джонни. Терл знаком с ним? О, Терл не только знаком, но именно он и обучил Джонни всему. Если бы не это досадное непонимание его заслуг… Сколько разнообразных приемов передал он Джонни, ведь они были настоящими друзьями. Да‑да, Джонни был прекрасным товарищем, что и говорить. Кроме того, шеф секретной службы получил дополнительную очень важную для него информацию. Персонала у людей, значит, не хватало, раз они вынуждены привлекать к несению охранной службы учащихся летной школы. Последующие несколько дней каждое утро Ларс Торенсон практиковался в психлосском и выспрашивал у Терла различные приемы и хитрости пилотажа. Полностью доверяя настоящему другу Джонни, парень даже не предполагал, сколько времени придется учителям выколачивать из него всевозможные трюки. Ведь попробуй он применить хоть один из них в настоящем бою, костей бы не собрал, дурень. Терл знал, какую опасную игру затеял, но остановиться уже не мог. Ему удалось несколько подправить психлосский охранника. И вот однажды утром ему пришла в голову отличная мысль: животные ввели в язык много новых понятий, о которых Терл и не догадывался. Сейчас он нуждался в словаре, и охранник достал ему один. С удивительным старанием психлос начал штудировать новые слова и понятия. А их было очень много. То, что эти тупицы называли психлосским, никогда не было языком истинных психлосов. Их вариант представлял собой невероятный винегрет из чинко и их диких наречий. Настоящему психлосу невероятно трудно вызубрить эти слова, смысл их оставался совершенно непонятным. Итак, Терл начал вникать в смысл понятий типа «искупление вины», «раскаяние», «доброта», «жалость», «жестокость», «справедливость», «сострадание», «исправление ошибок». Да, усилий потребовалось много, и в дальнейшем, спустя время, Терл пришел к заключению, что это был самый тяжкий для него период. Все это было так чуждо, так несвойственно любому психлосу. Вскоре он освоил языковые трудности и решил переходить к следующей стадии своего плана. — Послушай, — заявил он охраннику, — я чувствую такое раскаяние и вину, что держал бедного Джонни в клетке. Теперь я понимаю, как был жесток, как ошибался. Я всем сердцем понял, что должен искупить вину. Справедливость должна восторжествовать. Единственный способ — посадить меня в ту же клетку! Я должен испытать такие же страдания. Эта тирада потребовала от него невероятных усилий, а его изможденный вид добавил искренности признаниям. Охранник имел обыкновение записывать все их беседы, чтобы дома еще раз прослушать и закрепить пройденное. Терл, кстати, одобрил его привычку: теперь его раскаяние подкреплялось вещественно. В тот же вечер Ларс передал запись с признаниями Терла командиру комплекса. Это был новый человек, Агрилл, хорошо знающий дело радист. Он прекрасно разбирался в том, как обезвредить атомной пулей психлоса, и в силу этого недооценивал их коварства и вероломства. У Агрилла были свои трудности. Масса людей прилетала на самолетах на территорию вверенного ему комплекса — место‑то легендарное! Координаторы водили экскурсантов по историческим местам, рассказывали, что и как здесь происходило. Однако каждому прибывшему хотелось взглянуть на настоящего психлоса. |
