— А ты жестока, Сервилия, — прошептал он.

Женщина лишь рассмеялась.

— Знаешь ли ты, сколько отвергнутых любовников устраивали сцены в этом доме? Среди них были и консулы. Или ты считаешь, что эти люди слишком могущественны, чтоб устраивать такого рода представления? Чего бы ты ни хотел от меня — не получишь! Понимаешь?

Где-то в глубине дома раздался мужской голос. Он звал Сервилию.

— Красс? Он что, у тебя?

Сервилия шагнула вперед и прижала руку к груди бывшего любовника. Лицо ее неожиданно стало жестоким, а голос моментально утратил всю свою притягательную мягкость, которую Юлий так любил.

— Не твое дело, с кем я встречаюсь!

Стерпеть это оказалось невозможно. В бессильном гневе Цезарь сжал кулаки. В запале безумия он хотел было сорвать с шеи предательницы жемчужину. Женщина, словно ощутив угрозу, отступила на пару шагов.

— Ах, так теперь ты его шлюха? Ну что ж, по крайней мере, он ближе тебе по возрасту, — почти прошипел молодой консул.

Сервилия с размаху отвесила ему пощечину, а Юлий в мгновение ока — так, что хлопки послышались почти одновременно, — ответил собственным сильным ударом, от которого голова женщины подалась назад.

Левой рукой Сервилия вцепилась в лицо непрошеного гостя, оставив на нем кровавые следы длинных ногтей. Юлий прорычал что-то нечленораздельное и едва не ответил очередным ударом. Но, к счастью, гнев внезапно покинул его, оставив в душе лишь глубокую пустоту. Консул остановился, не в силах сдержать тяжелое прерывистое дыхание. С подбородка капала кровь. Он тупо смотрел на красные точки на полу.

— Так вот каков ты на самом деле, — неподвижно стоя перед Цезарем, медленно произнесла Сервилия.

Он видел, что губы ее уже начинают распухать, и испугался собственной слабости. Женщина усмехнулась.

— Интересно, что тебе скажет мой сын, когда вы снова с ним встретитесь? — Глаза ее злобно сверкнули, и Цезарь грустно покачал головой.

— Я готов отдать тебе все, Сервилия. Все что пожелаешь, — едва слышно произнес он. Но любимая повернулась и ушла, оставив его в полном одиночестве.

Когда Юлий вышел в холл, Брут тут же вскочил с дивана. Рядом стояли Октавиан и Домиций. По выражению лиц товарищей Юлий понял, что они все слышали. Брут казался мертвенно-бледным, глаза его словно провалились, и друг внезапно испугался.

— Ты ударил ее? — бесцветным голосом спросил Брут.

Юлий непроизвольно дотронулся до окровавленной щеки.

— Не собираюсь объясняться даже с тобой, — коротко бросил он, направляясь к выходу.

Брут опустил руку на золотую рукоятку выигранного на турнире меча, но в тот же миг Домиций и Октавиан тоже схватились за оружие и встали между друзьями.

— Не смей! — почти крикнул Домиций. — Сейчас же отойди!

Брут медленно перевел взгляд с Юлия на тех двоих, что стояли перед ним с таким угрожающим видом.

— Вы действительно думаете, что способны меня остановить? — спросил он.

Домиций смотрел на него не отрываясь.

— Если это необходимо. Неужели ты считаешь, что меч сможет что-нибудь изменить? Все, что происходит между этими двоими, касается тебя не больше, чем меня самого. Так что остынь.

Брут разжал руку. Открыл рот, чтобы что-то ответить, но передумал и стремительно направился к лошадям. Вскочил в седло и, пришпорив своего жеребца, галопом помчался обратно к воротам.

Домиций вытер со лба холодный пот. Взглянул на Октавиана и ясно увидел волнение юноши, внезапно оказавшегося меж двух сил, которым он не мог противостоять.