Изменить размер шрифта - +
На какое-то время он удаляется от проблем родного города.

— Ну а теперь, — повернулся он к Домицию и Октавиану, — теперь мы отправимся на север.

 

 

Часть вторая

ГАЛЛИЯ

 

ГЛАВА 22

 

— Так почему же ты остаешься с ним? — поинтересовался Кабера.

Стоящий рядом грозный воин в серебряных доспехах лишь отдаленно напоминал прежнего юношу, и мало кто в лагере осмелился бы задать Бруту этот вопрос.

Они наблюдали, как Юлий поднимается по дубовым ступеням возвышающегося на бастионе укрепления лучников. Брут стоял слишком далеко и не мог заметить всех деталей, хотя прекрасно видел, как блестит в нагрудной пластине солнце. С трудом оторвав взгляд от притягательного зрелища, он посмотрел на Каберу, словно только что вспомнил о присутствии целителя.

— А ты взгляни на этого человека, — ответил он. — Меньше двух лет назад Цезарь уехал из Испании почти с пустыми руками, и вот сейчас он консул и обладает мандатом сената. Кто еще отдал бы мне в полное распоряжение целый легион, чтобы я привел его сюда? За кем же еще мне следовать?

В голосе воина звучали горькие нотки, и Кабера забеспокоился: ведь и Юлия, и Брута он знал с самого детства. Во всех деталях знал историю разрыва Юлия с Сервилией, хотя сын красавицы не сказал об этом ни слова. А так хотелось спросить — чтобы представить возможные последствия драмы.

— Но ведь он твой самый давний друг, — заметил Кабера и тут же увидел, как поежился от этих слов Брут.

— Ну да, а я — его меч. Когда спокойно обдумываю все, что удалось сделать Цезарю, то просто не могу не поражаться. Неужели в Риме сидят глупцы, которые не замечают его амбиций? Юлий рассказал о той сделке, которую заключил, но я до сих пор не могу поверить, что дело действительно обстоит так. Помпей искренне считает, что получил солидную выгоду? Возможно, он и распоряжается городом, но живет, словно арендатор, ожидающий приезда хозяина. И люди это знают. Ты и сам видел те толпы, которые пришли на Марсово поле проводить нас. И если Помпей считает, что Юлий остановится на чем-то меньшем, чем корона, то он глубоко заблуждается!

Брут замолчал и интуитивно оглянулся, чтобы проверить, не слышал ли кто неосторожных слов. Они с Каберой стояли, прислонившись к стене укрепления, строительство которого заняло несколько месяцев. Двадцать миль земляного вала, а на нем — стена. Сооружение получилось внушительным — не ниже роста троих высоких мужчин. Оно возвышалось над рекой Роной и тянулось вдоль ее русла — по северной границе римской провинции. Заграждение казалось почти таким же надежным, как и возвышавшиеся на востоке Альпы.

Бастион выглядел настолько прочным, что без труда мог остановить любую армию, которая попыталась бы переправиться через реку. Легионы уверенно охраняли свои посты, хотя все в лагере прекрасно понимали, что оборона Юлия не удовлетворит — не зря ведь он привез с собой специальный документ.

Цезарь показал бумагу претору приютившейся у подножия Альп крошечной римской провинции, и тот, едва прочитав ее, побледнел и благоговейно притронулся пальцем к печати сената. Он никогда еще не встречал настолько туманно изложенного приказа, а потому, представив все возможные последствия, лишь низко склонил голову. Помпей и Красс не вдавались в детали и не разменивались на мелочи. На самом же деле Юлий сам продиктовал документ своему секретарю Адану, а потом отправил его двум членам триумвирата, чтобы те представили бумагу на голосование сената. Приказ кратко формулировал основное положение: вся власть в Галлии отныне принадлежит Юлию Цезарю. Очень скоро это стало известно каждому легионеру.

Кабера потер дряблый подбородок, и Брут взглянул на старика с искренней симпатией. После того страшного напряжения, которого потребовало исцеление Домиция, старик страдал от слабости: половина лица выглядела безвольно обвисшей, а половина тела отказывалась служить.

Быстрый переход