Последнюю фразу собравшиеся встретили тихим, но дружным стоном, и Цезарь улыбнулся.

— Мы задержимся лишь для того, чтобы отдать эдуям их долю, а потом стремительным маршем отправимся в собственную провинцию, чтобы прийти туда уже через день. — С этими словами полководец зевнул, и все вокруг тоже прикрыли рты руками. — Ну а после всего этого уже наконец-то выспимся. — Цезарь поднялся, и члены совета последовали его примеру. — За дело, летом ночи коротки!

Следующий день заставил Юлия проникнуться уважением к организаторским способностям гельветов. Даже собрать такое количество людей к дальнему переходу казалось задачей не из легких, а уж чтобы обеспечить их продовольствием на все время пути, потребовался не один час. Дело было поручено легионерам Десятого, и скоро его воины уже исправно обслуживали длинную очередь варваров с мешками, мисками и корзинками. Запасы выдавались каждому уцелевшему члену племени.

Гельветы до сих пор не могли поверить своей участи. Тех из эдуев, которых они взяли в плен, пришлось силой изолировать, поскольку рано утром произошли два убийства. Женщины этого племени с такой яростью мстили захватчикам, что удивлялись даже бывалые воины. Юлий велел повесить двух особенно отчаянных, и месть прекратилась.

Ближе к полудню из леса показалась армия эдуев. Цезарь уже давно поджидал их, но решил, что встречаться с гельветами им незачем. А потому, заметив вдалеке союзников, выслал к ним гонца с одним-единственным словом: «Подождите!»

Полководец прекрасно понимал, какой хаос может начаться, если несколько тысяч рассерженных воинов увидят разбитую, потрепанную вражескую колонну. Чтобы поддержать дух и терпение союзников, за гонцом к лесу отправилось несколько волов, запряженных в повозки, до самого верха нагруженные оружием и конфискованным у гельветов добром. Те пленники, которых Цезарю удалось освободить, отправились вместе с трофеями. Юлий был рад возможности избавиться от них. Он щедро поделился с союзниками, хотя Марк Антоний и предупреждал, что те в любом случае решат, будто все лучшее римляне оставили себе. На самом же деле полководец не стал делиться с дружественными галлами лишь золотыми чашами. Их он раздал командирам легионов.

Солнце перевалило за полдень, а гельветы все еще оставались в долине. Юлий заметно нервничал — настолько, что лицо его покрылось красными пятнами. Племя никак не могло тронуться с места, главным образом потому, что в жестоком бою погибли почти все вожди и предводители. Люди бесцельно толпились, не в силах найти точку опоры. Юлию даже пришла в голову мысль использовать собственных надсмотрщиков, чтобы те отдали команду к движению.

Наконец двум тысячам воинов из тех двадцати, которых освободили из плена, отдали оружие. Ощутив в руках мечи, мужчины расправили плечи и начали чувствовать себя куда более уверенно. Теперь их уже не объединял тот жалкий вид, который отличает всех без исключения пленников и рабов. Именно эти вооруженные воины и организовали колонну, придав ей некое подобие строя. Прозвучал звук одинокого горна, и гельветы тронулись в обратный путь. Цезарь с облегчением вздохнул. Однако, как и предсказывал Марк Антоний, едва стало ясно, что варвары направляются на север, в долину с криками хлынули эдуи, стремясь перехватить неприятелей.

Юлий велел горнистам вызвать шесть легионов, которым предстояло преградить путь воинам Мхорбэйна. Однако трудно было сказать, остановятся ли те, или день придется завершить еще одним сражением. Сейчас он сам пребывал в таком настроении, что почти хотел этого.

Строй эдуев растянулся по длине на четверть мили. Воины миновали поле вчерашней битвы, над которым уже поднимался смрад тысяч так и не погребенных тел. Трудно было бы придумать лучший способ продемонстрировать силу римских легионов.