Цезарь наблюдал, как перед строем показался сам Мхорбэйн в сопровождении двух знаменосцев. Широкие полотнища развевались на ветру. Юлий наблюдал за происходящим спокойно, ведь гельветы отошли уже достаточно далеко. Однако многие римляне оглядывались с опаской, они были зажаты в узком пространстве между двумя крупными воинскими отрядами. Однако сам Цезарь не ощущал ни малейшего волнения. Усталость принесла с собой опустошающее спокойствие, словно уходящая вдаль колонна унесла с собой все его чувства.

Мхорбэйн спешился и широко раскинул руки для братского объятия, однако Юлий даже не шагнул навстречу, и вождь рассмеялся, скрывая смущение.

— Еще ни разу не видел столько мертвых врагов, Цезарь. Это поразительно. Ты добр ко мне, а те дары, которые прислал, просто великолепны. Они особенно приятны, если учесть, где ты их взял. В знак благодарности я привел столько скота, что хватит на целый пир. Воины наедятся на много дней вперед. Преломишь ли ты со мной хлеб?

— Нет! — к явному изумлению вождя, резко ответил Юлий. — Не здесь. Оставленные на поле мертвые тела порождают болезни. Они на твоей земле, и необходимо как можно скорее их сжечь или похоронить. А мне предстоит вернуться в провинцию.

Отказ обидел и рассердил Мхорбэйна.

— Ты считаешь, что я обязан провести целый день, роя ямы для трупов гельветов? Нет уж, пусть гниют — в назидание. Ты здесь чужой и не знаком с древним обычаем пировать после победы. Земные боги должны видеть, что живые уважают мертвых. Необходимо проводить погибших в дальний путь, иначе они просто не смогут уйти.

Юлий устало потер глаза. Он уже забыл, когда в последний раз спал. Пожав плечами, попытался найти слова, чтобы успокоить союзника.

— Вместе с войском я возвращаюсь к подножию горы. Буду рад, если ты сможешь ко мне присоединиться. Там мы отпразднуем победу и поднимем чаши за погибших. — Полководец заметил, что Мхорбэйн задумчивым взглядом провожает удаляющуюся колонну, и продолжал уже более твердым голосом: — Но те из гельветов, которым довелось выжить в битве, до возвращения в родные земли останутся под моей защитой. Понимаешь?

Галл с сомнением взглянул на римлянина. Он решил, что всех этих людей угоняют в рабство. А тот факт, что их просто отпускают на свободу, никак не укладывался у него в голове.

— Под твоей защитой? — медленно повторил он.

— Именно. И каждый, кто посмеет напасть на эту колонну, сразу станет моим смертным врагом, — решительно ответил Юлий.

Мхорбэйн молча пожал плечами, а потом пригладил бороду.

— Что ж, хорошо, Цезарь. Я отправлюсь туда с охраной и встречу тебя, как победителя.

Юлий похлопал союзника по плечу и отвернулся, чтобы дать команду горнистам. Мхорбэйн с восхищением смотрел, как они играют сигнал к движению. Звуки разнеслись по долине, и шесть легионов, словно один человек, подчиняясь команде, мгновенно развернулись. Земля вздрогнула, а полководец удовлетворенно улыбнулся, наблюдая, как воины тронулись в путь безупречным строем, оставив за спиной Мхорбэйна и его воинов. Дойдя до края долины, Юлий подозвал Брута.

— Передай приказ. Идем без остановок всю ночь. Пировать будем, когда окажемся дома.

Полководец знал, что воины примут вызов, невзирая на крайнюю усталость, и отправил вперед Десятый легион, чтобы тот задавал темп марша.

На заре шесть легионов пересекли последний перевал и оказались в римском поселении у подножия Альп. Пришлось преодолеть больше сорока километров сложного пути, и Юлий смертельно устал. Всю дорогу он прошел пешком рядом со своими людьми, понимая, что личный пример полководца придаст им силы.