— Прекрасно, — ответил Юлий, пытаясь подыграть энтузиазму товарища. — Поставьте для них столы в большом зале. Придется усадить всех, если, конечно, они не испугаются тесноты.

— Все давно готово, — вступил в разговор Домиций. — Все ждут только тебя. Правда, Марк Антоний в бешенстве. Говорит, что гости не сдвинутся с места до тех пор, пока ты сам их не пригласишь. Ну а мы не позволяли ему тебя будить.

Юлий улыбнулся.

— Ну что же, вперед! Пора приглашать дорогих гостей!

ГЛАВА 25

Юлий занял свое место во главе длинного стола. Воздух в зале был не просто теплым, а густым — гостей собралось очень много. Пиршество готовилось поспешно, и потому стол грубо сколотили из свежих досок. Однако под скатертями этого заметно не было. Еще утром, когда полководец вошел в дом, большая комната была пуста. Однако Марк Антоний и плотники сумели очень быстро приготовить все необходимое для пира.

Цезарь пригласил Мхорбэйна сесть по правую руку от него, и вождь с явным удовольствием занял почетное место. Человек этот казался умным и симпатичным, и Юлий невольно спросил себя, кто из сидящих за столом вождей со временем станет другом, а кто — неприятелем.

Гости выглядели весьма пестро, и все-таки во внешности проглядывали общие черты, словно предки у них были общими. Лица сухие и твердые, словно вырезанные из дерева. Многие не брили бороду, хотя какой-то общий стиль в растительности заметить было трудно. Юлий увидел и пышные усы, и наголо бритые головы, и даже длинные косы, окрашенные у корней в рыжий цвет. Единство отсутствовало и в одежде, и в доспехах. Некоторые щеголяли золотыми и серебряными пряжками, которые непременно восхитили бы даже искусную Александрию. Наряды других выглядели совершенно просто. Юлий увидел, как Брут внимательно рассматривает чеканный зажим на плаще Мхорбэйна, и решил выторговать его за несколько серебряных монет, а при встрече подарить мастерице. Вспомнив Александрию, он вздохнул: так хотелось оказаться дома, сесть за длинный стол с друзьями и услышать родной, прекрасный и понятный язык, а не гортанное воркование галлов.

Как только гости расселись и успокоились, Цезарь жестом подозвал Адана, встал и обратился к вождям с приветственной речью. Для столь важной встречи престарелый и не слишком знающий переводчик Мхорбэйна вовсе не годился.

— Добро пожаловать на мою землю, — приветствовал Цезарь и сделал паузу, ожидая, пока Адан произнесет эти же слова на галльском наречии. — Наверное, вам уже известно, что мне удалось помешать гельветам пройти по территории моей провинции и по землям племени эдуев. Я совершил это по просьбе Мхорбэйна и надеюсь, что вы воспримете успех, как свидетельство искреннего и дружественного расположения.

Адан начал переводить длинное обращение, а Цезарь внимательно наблюдал за выражением лиц гостей. Языковой барьер неожиданно оказался преимуществом. Паузы давали возможность обдумать следующую фразу и в то же время проверить, как слушатели воспринимают уже сказанное, сосредоточенно внимая словам Адана.

— Гражданам Рима не приходится жить в постоянном страхе вражеского нападения, — продолжил Юлий. — Зато у них есть дороги, торговля, театры, бани, дешевая и вкусная еда. Они имеют в своем распоряжении и чистую воду, и законы, способные защитить их права и интересы.

По лицам гостей Цезарь понял, что ошибся: напрасно он начал так подробно описывать достоинства римской жизни. Этих людей вовсе не заботили блага и удобства, которые могли бы получить их соплеменники.

— Но еще более важно, — быстро изменил тему Юлий, — еще более важно то, что римские вожди могут похвастаться обширными землями и домами, во много раз превосходящими вот этот небольшой форт.