— Я опаздываю на заседание сената, римляне, — громко произнес Помпей, стараясь придать голосу силу и энергию. — К моему возвращению смойте с мостовой кровь. Налог на зерно отменен не будет.

Заявление казалось не слишком смешным, однако Клодий хмыкнул.

По образованному людьми Клодия коридору сенаторы Помпей и Красс гордо проследовали к ступеням здания. Многие из бандитов уважительно склонили головы.

Десятый легион панически бежал. Стройные ряды воинов смешались, превратившись в хаотичное месиво. Тысячи всадников племени сенонов преследовали воинов Десятого, отрезав элитное подразделение от основной битвы, которую стойко и организованно вели легионеры из Аримина.

До укрепленного лагеря оставалось меньше мили — рукой подать. Отступающий легион старался преодолеть это расстояние как можно быстрее, и Цезарь бежал вместе со всеми. Конница защищала с тыла, уверенно отражая дикий натиск варваров, так что в ворота форта легион ворвался, не потеряв ни единого из своих воинов.

Сражаться с сенонами оказалось очень трудно. Они организовали в лесу коварную засаду, стоившую римлянам жизней многих легионеров Третьего галльского. Племя выбрало особую тактику и избегало открытых столкновений. Вместо этого оно нападало и сразу отходило, используя кавалерию, чтобы вносить смятение в ряды римлян, и не позволяло заманить себя в невыгодные и опасные условия.

Конница последней ворвалась в ворота форта, и они тут же накрепко закрылись. Положение, конечно, сложилось унизительное, но лагерь с его укреплениями строили именно для таких случаев. Кроме того, что он обеспечивал спокойную защищенную ночевку, крепкие стены также позволяли укрыться от погони неприятеля. Вот и сейчас всадникам сенонов оставалось лишь потрясать оружием и выкрикивать на своем гортанном языке непонятные угрозы, носясь вдоль высокого вала с крепким частоколом. Впрочем, они не забывали о необходимости держаться на безопасном расстоянии от стен. Цезарю уже дважды приходилось прятаться за надежными укреплениями, и сейчас сеноны ликовали, снова унизив противника.

Вождь племени не покидал войска. Его можно было сразу заметить по развевающимся знаменам, прикрепленным к седлу на длинных шестах. Стоя на стене, Юлий наблюдал, как он издевательски размахивает мечом, насмехаясь над укрывшимся в безопасности неприятелем. Лицо полководца осветилось зловещей улыбкой.

— Давай, Брут, — скомандовал он.

Сеноны не знали, что происходит за сплошным валом и стенами, а потому продолжали ликовать. За собственными криками и стуком копыт они не расслышали приближения отборной кавалерии римлян. Всадники собрались в дальнем конце лагеря и мощным галопом понеслись прямо на участок частокола, примыкавший к воротам.

Как только они оказались достаточно близко, легионеры длинными бревнами выбили несколько заранее подкопанных лесин из частокола, и, как и предполагал Цезарь, те упали, образовав брешь, через которую могли одновременно проехать пять лошадей.

Всадники вылетели, словно стрелы из лука, и понеслись к вождю варваров. Прежде чем соплеменники успели отреагировать, они окружили его и стащили с коня.

На глазах у врагов римляне развернулись и помчались обратно в лагерь, проскочив в ту же брешь в заборе, через которую только что выехали. Брут вез перекинутого через седло и отчаянно вопившего предводителя.

После этого Цезарь приказал распахнуть ворота, и легионеры Десятого торжественным маршем вышли из лагеря.