— Ты, ты и ты… — Последним начальник мрачно ткнул пальцем в Тераса. — Не знаю, что вы здесь делали этой ночью, но завтра точно будете чистить отхожие места.

Не произнеся больше ни слова, центурион тяжело затопал вниз по скользким ступеням. Едва не упав, цветисто выругался. Ветеран тоже не терял времени даром: от него отчаянно несло перегаром.

Терас пошел к костру, пытаясь согреть замерзшие руки. Препиравшийся с Брутом молодой легионер сделал несколько неуверенных шагов навстречу, открыв было рот, чтобы прокомментировать слова центуриона, однако Терас резко поднял руку.

— Лучше молчи, — коротко предупредил он. — А не то я сам тебя убью.

Цезарь без особого труда нашел место встречи. Не желая говорить прямо, Красс в своем письме просил его вспомнить, где они собирались разбить войско Спартака. В Аримине полководец не был уже целое десятилетие, но город не слишком велик. В районе порта свет горел лишь в одном окне — в том самом доме, где его ждали. Юлий, как мог, пытался скрыть свои намерения. Галлию он покинул внезапно, без всякого предупреждения, и, взяв с собой лишь одну центурию, как можно быстрее направился в Аримин, чтобы появиться там раньше, чем распространится слух о его отъезде. Первые шестьдесят миль воины преодолели всего лишь за двенадцать с небольшим часов, но никто из легионеров не жаловался и не требовал отдыха дольше самого необходимого, чтобы подкрепиться и напоить лошадей. Лишь убедившись, что даже самые быстрые из шпионов не смогут догнать отряд, полководец разрешил преодолеть перевал через Альпы спокойным шагом. И правда, отчаянный холод и разреженный высокогорный воздух не позволяли двигаться быстрее. Оказавшись наконец по другую сторону горного хребта, Юлий нисколько не сомневался, что всем, кто шел за ним, придется остаться здесь до весны.

Брут вместе с центурией остался на улице, перекрыв дорогу, а Цезарь подъехал к двери, которую помнил еще с прошлой кампании. Спешившись, постучал. Стоять на месте было страшно холодно, так что пришлось как можно плотнее запахнуть плащ.

На порог вышел незнакомый человек, очевидно, хозяин дома.

— Да? — произнес он, равнодушно глядя на воина.

— Галлия, — коротко произнес Юлий, и человек тут же сделал шаг назад, пропуская его в дом.

Откуда-то из глубины здания слышалось потрескивание огня — очевидно, в комнате горел очаг. Навстречу вышли Помпей и Красс. Горячо пожимая сенаторам руки, Цезарь ощутил прилив благодарности и едва ли не нежности. Судя по всему, они разделяли теплые чувства Юлия, и улыбки казались вполне искренними.

Красс заговорил первым:

— Давненько мы не виделись, друг мой. Ты привез моего сына?

— Конечно, ведь ты просил об этом. Привести его сюда?

Красс явно колебался, но наконец принял решение.

— Нет, не сейчас, — с явным сожалением ответил он. — Сначала необходимо поговорить. На столе еда, а возле очага горячее вино. Сядь, поешь и как следует согрейся.

Юлий подумал об оставшихся на холодном ветру легионерах и ощутил укол совести. Красс просил, чтобы встреча прошла без свидетелей, но пристанище на ночь искать все равно придется. Интересно, сколько человек удастся разместить в этом просторном доме? Остальным придется ночевать в конюшнях.

— Давно вы в городе? — уточнил Цезарь.

Сенаторы отрицательно покачали головами.

— Всего лишь несколько дней, — ответил Красс. — Скоро предстоит возвращаться в Рим, так что хорошо, что ты приехал.

— Разве можно было не приехать после такого таинственного письма? Пароли, ночные марши — все это очень увлекательно.