Рений учил: если сильный человек решительно возьмет инициативу в свои руки, то сможет справиться с целой толпой. Кроме того, старый гладиатор постоянно напоминал, что толпа всегда стремится прикрыться численностью. В окружении друзей никто не верит в реальность гибели, и эта уверенность в защите и безопасности может привести к полной бесшабашности и храбрости, на которые каждый из бандитов в отдельности просто не способен. Если же перед выходом употреблялось спиртное, тогда дело совсем плохо. Брут глубоко вздохнул, пытаясь обрести душевное равновесие.

— Ваше сборище незаконно, — как можно громче и решительнее заговорил он. — Я, командир Третьего галльского легиона, приказываю всем разойтись по домам. Вернитесь к своим семьям. На крыше этого дома ждет отряд лучников. Вы не имеете права пятнать свою честь нападением на женщин и стариков.

Брут вспомнил Цезаря. Как его сейчас не хватало! Он наверняка нашел бы необходимые слова и заставил злоумышленников отступить. Дело закончилось бы триумфальным шествием по улицам и вступлением мерзавцев в новый легион. Мысль показалась забавной, и центурион улыбнулся. Странно, но именно мимолетная улыбка поколебала решимость толпы. Кое-кто поднял голову, пытаясь разглядеть, что происходит на крыше, но яркий свет факелов лишь сгущал темноту, превращая ее в плотную завесу. Конечно, крыша была пуста. Будь у Брута в запасе хоть пара дней, он нашел бы нескольких метких стрелков и обязательно поставил их на крышу, но сейчас оттуда смотрел лишь сын Тедия, да и тот с пустыми руками.

Внезапно раздался громкий треск, бандиты импульсивно отшатнулись. Сам же Брут напрягся, ожидая немедленного нападения. Опомнившись, он увидел, как с крыши прямо в толпу летит черепица. Осколки не ранили никого, однако люди занервничали и начали возбужденно переговариваться. Брут пытался определить, специально ли парень сбросил несколько плиток или просто неуклюже поскользнулся и скоро здесь, внизу, следует ожидать и его самого.

— Убирайся-ка с дороги! — проревел голос из глубины толпы. Остальные невнятно заворчали, поддерживая.

Брут насмешливо пожал плечами.

— Я римский воин, — прогремел он в ответ. — Не убегал в страхе от рабов Спартака, не убегал от галльских племен. Так чем же можешь испугать меня ты?

Толпе явно не хватало лидера, и Брут сразу это понял. Разбойники толкали и пихали друг друга, однако среди них не было никого, кто мог бы дать команду и заставить выступить против нескольких вооруженных людей, храбро стоящих на пороге мастерской.

— Я вот что скажу, ребята, — продолжал Брут. — Вам кажется, что кто-то вас защищает? Но как только из Галлии вернется Цезарь, он сразу найдет каждого, кто в его отсутствие осмелился угрожать честным труженикам, а тем более его друзьям. Так оно и будет, не сомневайтесь. Эти слова высечены в камне. Больше того, некоторые из вас смогут работать на него и получать деньги. Нужно будет составить список обидчиков, с указанием места жительства каждого. Это точно. Цезарь вонзится в вас, как раскаленный нож в масло.

В темноте трудно было судить наверняка, но центуриону показалось, что толпа начала редеть. Люди понемногу расходились. Кто-то бросил факел, кто-то другой его поднял. Возможно, Клодий обладал немалой силой и властью, но имя Юлия Цезаря годами произносилось на каждом углу и безошибочно действовало на тех, кто любил незамеченным проскользнуть по темным улицам.

Очень скоро перед Брутом осталось лишь человек пятнадцать. Это наверняка были те самые наемные бандиты, которых Клодий направил, чтобы сжечь мастерскую. Они не могли уйти, потому что уже на следующее утро поплатились бы сами.