— Смотрите, какой здоровый! — воскликнула вдруг Елена.

— Где?

— Да там, у елки.

Она устремилась по направлению к большой темно-красной шляпке, высунувшейся из-под изогнутого елового корня. Но тут моховая кочка просела под ее ногой, и Елена неловко упала на бок.

Воронов кинулся к ней, помог встать.

— Как вы? Ничего не болит? Елена слабо улыбнулась.

— Да вот, нога немного.

Она сделала шаг, другой — и, вскрикнув, упала во второй раз.

— Подвернула, кажется, — виновато сказала она. — Ничего, как-нибудь доковыляю.

— Нет, — сказал Воронов, нагнулся и легко, как пушинку, поднял ее на руки. — Держите меня за шею. Крепче.

Он снова нагнулся, подцепил корзину и зажал ее в кулаке той руки, которая держала Елену под колени.

— Пустите, — сказала Елена. — Вам же тяжело.

— Нисколько, — он улыбнулся. — Да, хорошо ходить в лес с изящной женщиной.

— Хотя бы корзинку оставьте.

— Ну уж нет! Зря старались, что ли? Да и ушли мы недалеко. Не успели.

— Вы хоть знаете, в какую нам сторону?

— Я хорошо ориентируюсь.

Она крепко обняла его за шею. Его шаги укачивали ее как младенца.

— Давненько меня на руках не носили, — сказала она, заглядывая снизу в его лицо.

Он сосредоточенно молчал. Елена с наслаждением наблюдала, как тяжелеет его дыхание, переходя в сопение и пыхтение, как постепенно багровеет и покрывается потом его топорное лицо, наливаются кровью свинячьи, плебейские глаза, как начинают дрожать сильные руки, напряженно удерживающие ее и при этом не выпускающие корзину.

«Еще сто шагов, — подумала она. — Нет, лучше двести. Или пока сам не попросит… Нет, такой не попросит…»

— Стоп! — сказала она. — Спустите меня. Вы совсем измотались. Привал.

— Осталось-то всего чуть-чуть, — прохрипел он, не выпуская ее из рук.

— Тем более. Явитесь пред очи коллектива свежим и отдохнувшим.

Он усадил ее на мягкий сухой мох, поставил рядом корзину, утер рукавом лицо и усмехнулся.

— Коллектив до утра на берегу увеселяться будет. Если только дождь не зарядит. Я их знаю.

— Жалеете, наверное, что не остались с ними? Сейчас бы веселились и гуляли, а приходится таскать на себе взбалмошную стерву.

Он с наслаждением плюхнулся рядом с ней.

— Вот уж не знал, что вы любите комплименты, — сказал он.

— То есть?

— Говоря про «стерву», вы явно стремились, чтобы я начал возражать. Я лучше промолчу.

— И правильно. Тогда не придется врать… Кстати, силы подкрепить не желаете?

— Это смотря как…

Она достала из внутреннего кармана куртки плоскую прозрачную фляжку.

— Увы, льда предложить не могу. Но, по-моему, и так достаточно прохладно. Лично я даже немного замерзла и очень не прочь погреться. — Она отвернула крышку и отважно хлебнула. На глазах у нее тут же выступили слезы, и перехватило дыхание. Она вздрогнула, резко выдохнула и протянула фляжку ему. Он взял фляжку и начал внимательно изучать ее, словно не веря собственным глазам.

— Да вы хлебните, — сказала Елена.