Джош посмотрел на Рейвен, которая впервые за последнее время продемонстрировала проблеск чувства юмора. Это походило на волшебство. Просто прищурив глаза и, очевидно, начав мыслить по-восточному, она внезапно стала выглядеть как азиатка:

— Удивительно, как легко можно запудрить другим мозги, стоит только надеть кимоно, — пробормотала она.

Джош, поняв, что сидит с открытым ртом, торопливо закрыл его, когда его друзья расхохотались. Ошеломленный, он вновь посмотрел на Хагена:

— Понятно. Вы вызвали ее из Гонконга. А потом?

— Мы внесли необходимые исправления в подготовленную нами легенду: отпечатки пальцев Рейвен, фотография и так далее. Потом мы распространили слухи в нужных кругах и ждали несколько дней, когда заинтересованные люди зашевелятся. Треверс, как и ожидалось, зашевелился. Мы поселили Рейвен в безумно дорогом номере в лучшей гостинице города, и он почти тут же позвонил.

Джош нахмурился, смех был моментально забыт:

— Треверс параноик, это общеизвестно. Почему вы были уверены, что он примет Рейвен так быстро?

В глазах Хагена еще были смешинки:

— Для этого была причина, которую, как я полагаю, Вы поймете, мистер Лонг. Видите ли, у Треверса, как и у любого мужчины, есть свои слабости. И его самая большая слабость имеет две составляющие. Во-первых, как бы идеалистично это не звучало, и как бы не было трудно в это поверить, но он по-настоящему хорошо относится к женщинам. Это его слабое место. Он с подозрением относится к любому мужчине, но никогда к женщине. И по-настоящему удивительно то, что никто не использовал это против него. До меня.

Джош все еще хмурился, но не потому, что сомневался в умозаключениях Хагена. На самом деле он и сам слышал нечто подобное:

— И Вы утверждаете, — настойчиво спросил он, — что Рейвен может его не опасаться?

— Нет. О нет, это было бы слишком просто, не так ли? Но, проще говоря, женщинам легко завоевать его доверие. И легко разрушить в определенном случае, хотя никогда — в целом. Если он перестанет доверять одной женщине, он не перестанет доверять им всем. Нет, Рейвен могла бы легко оказаться в опасности, если бы потеряла доверие, которое завоевала с таким трудом.

Джош впитал эти слова. Потом, обдумав их, он снова почувствовал комок страха при мысли об опасности, которую навлек на нее:

— Хорошо. Вы сказали, что его слабость имеет две стороны?

— Точно. И это было второй причиной для того, чтобы выбрать Рейвен. — Теперь Хаген широко улыбался. — Видите ли, мистер Лонг, Треверс имеет слабость к женщинам. И абсолютно одержим прекрасными брюнетками.

5

Конечно, это было смешно, но Джошу совсем нетрудно было в это поверить. Он тихо вздохнул и посмотрел на Рейвен, сопротивляясь почти непреодолимому желанию поцеловать ее. И к чертям всех, кто на них смотрит. Потом он перевел взгляд на Хагена:

— Понятно.

— Он обращается со мной как с леди, — продолжила Рейвен. — Даже притом, что он знает … ну, кем я, предположительно, являюсь. Он никогда даже не заигрывал со мной. У меня возникло больше проблем с Теодором, чем с Леоном.

— А кто этот Теодор? — спросил Джош.

Не отдавая себе отчета, Рейвен теребила его пальцы, лежавшие на обтянутом шелком бедре.

— Правильнее будет спросить, чем занимается Теодор, — сказала она сухо. — Он кто-то вроде помощника Леона, но он совершенно не подходит для этого. И всякий раз, когда Леона не оказывается поблизости, он заигрывает направо и налево. — Невзначай она добавила: — У него липкие руки.

Интересно, почему она не чувствует, что её достоинство ущемлено, хотя сидит на коленях у Джоша, и четверо мужчин видят это? Наоборот, она чувствовала себя восхитительно беззаботной, как и в тот момент, когда их с Джошем прервали эти же самые четверо мужчин.