Но теперь мне приходилось полагаться только на себя. Секретарша Истпула, которую он назвал мисс Эмерсон, шла со мной через кабинеты, полные людей. Что, если она вздумает поднять панику, начнет кричать и звать на помощь? Что, если ее испуг был наигранным и она только ждет случая, чтобы поднять тревогу? Что, если произойдет тысяча и одна случайность, которые невозможно предвидеть? У меня не имелось подходящей идеи, как поступить, если она воспротивится моему приказу, и я не был уверен, каким образом следует с ней обращаться, чтобы она совершенно точно стала подчиняться. Все вместе это страшило меня. Наверняка я знал только одно: секретарша не должна догадываться о моем тревожном состоянии. Это или ввергло бы ее в полную панику, или побудило бы к размышлениям о выходе из создавшейся ситуации, а мне не нужно было ни того ни другого.

В дополнение ко всему, здесь возник и сексуальный момент, что меня крайне удивило: я не ожидал ничего подобного. Я не хочу сказать, что половые инстинкты во мне умерли или что мое влечение к противоположному полу ограничивалось только Мэри. Я так же жаждал других женщин, как и любой мужчина, и даже несколько лет назад имел интрижку с одной бабенкой, живущей неподалеку от нас, буквально через квартал. Ее муж работал в компании “Граммэн Эйркрафт”. Несколько лет назад они переехали в Калифорнию. История с той женщиной произошла осенью, в начале октября, и, возможно, потому, что я работал тогда с необычным чередованием смен и большую часть дня проводил дома. Ее звали Нэнси. Однажды она появилась у моего дома со своими детьми. Мэри куда-то ушла, я был один, и выяснилось, что накануне Нэнси страшно поссорилась с мужем. Как-то неожиданно мы оказались на диване в гостиной. Это было восхитительно.

Мы занимались с ней сексом у меня дома единственный раз. Потом, если у меня возникало желание увидеться с соседкой, я брел к ней домой, и там в ее спальне мы и развлекались. В постели она несколько отличалась от Мэри, и эта новизна возбуждала меня, и какое-то время я очень гордился, что у меня две женщины в одном и том же квартале. Затем мы оба переменили отношение к нашей связи, больше стали интересоваться своими семьями, и вся прежняя прелесть любовных встреч как-то потускнела и потеряла привлекательность. Мы не ссорились, не оскорбляли друг друга и вроде бы не рвали отношений, но к середине декабря я уже перестал к ней наведываться, а она больше не звонила мне, как делала это пару раз в октябре и ноябре, намекая, что сегодня подходящий день, чтобы поваляться в постели.

Тем не менее хорошенькие женщины продолжали меня волновать, и я по-настоящему мечтал о какой-нибудь высокой стройняшке с красивой походкой, коими качествами и обладала мисс Эмерсон. Когда мы оказались в кабинете мистера Истпула, я сразу обратил на нее внимание, но потом меня отвлекли проблемы с ее боссом, и при нормальных обстоятельствах на этом все и закончилось бы.

Оттого я и был так удивлен и встревожен той сексуальной аурой, которая теперь между нами образовалась. Возникло что-то новое, отличавшее данный случай от других проявлений моего обычного влечения. Оно было сильнее и болезненнее, и самое смущающее заключалось в том, что я знал этому причину. Девушка являлась моей пленницей. “Ах, моя гордая красавица, вы в моей власти!” Да, как раз из этой оперы. Конечно, она не была пленницей в том смысле, что я мог сделать с ней все, что захочу, но нечто в таком роде чувствовалось между нами, поскольку она действительно оказалась в моей власти, а я играл роль отъявленного негодяя.

Да, собственно, и был им, разве нет? Я появился здесь, как сказал ей, чтобы совершить крупное ограбление, что отличало данную ситуацию от тех редких случаев, когда во время работы в моих руках оказывались симпатичные девушки, так или иначе преступившие закон.