4. 4 й армии в составе 55 й и 156 й сд, сводных 42 й и 6 й сд, 20 го мк и четырех отрядов заграждения в ночь на 3.7 отойти на рубеж р. Березина и упорно оборонять фронт Бродец, Бобруйск, обратив особое внимание на противотанковую оборону в направлении Свислочь, Могилев, используя отряды заграждения, не пропустить на линию Слобода, П. Городок, Озерцы.

Отход провести с таким расчетом, чтобы до 2.7 удержать промежуточный рубеж Черем, Осиповичи.

5. Командиру 17 го мк к 3.7 вывести корпус в район Колбы, Слободка, Сума, где привести части в порядок. 4.7 быть готовым к действиям в направлении Бобруйска для захвата последнего во взаимодействии с 204 й вдб и 34 й сд.

6. Командующему ВВС:

Прикрыть отход и сосредоточение войск на рубеж реки Березина.

Быть готовым обеспечить атаку 17 го мк и 155 й сд в направлении Бобруйска с воздуха, действуя в непосредственной связи с атакующими по пехоте и танкам противника.

Рядом повторных вылетов уничтожить противника на Бобруйском аэродроме и танковые колонны противника восточнее и западнее Бобруйска у Смолевичей и Борисова.

7. Командный пункт 13 й армии 4.7 Герин, 4 й армии Рогачев.

8. КП штаба фронта – лес, 12 км северо восточнее Могилева.

Примечание: По изучении и усвоении директивы таковую уничтожить.

Командующий фронтом Еременко

Член Военного совета Фоминых

Начальник штаба Mаландин

А. И. Еременко, 1945 год

4 июля 3 я танковая группа под командованием Гота вышла к Лепелю и Полоцку. Часть 2 й танковой группы Гудериана в то же самое время прорвалась в район Быхова. Это создавало большую угрозу всему правому крылу Западного фронта, особенно 22 й армии. «…Представлялось наиболее целесообразным нанесение короткого удара при вклинении противника в нашу оборону, – писал в своих воспоминаниях А. И. Еременко. – Я считал, что нанесение глубокого контрудара механизированными корпусами далеко за пределами нашей обороны, при котором была неизбежна их изоляция от других войск, отсутствие прикрытия с воздуха с помощью авиации и зенитной артиллерии и поддержки со стороны пехоты и артиллерии едва ли приведет к успеху».

7 июля в зоне действий 22 й армии начались бои. А. И. Еременко распознал намерение немцев создать очередной «котел»: удар в центре был вспомогательным, он должен был приковать подразделения к линии фронта в этой точке и вынудить советское командование подвести сюда же резервы. Спустя сутки двое начинали действовать силы на флангах, обходя группировку и замыкая кольцо окружения.

Через несколько дней сам А. И. Еременко неожиданно оказался не просто на переднем крае, а в зоне прорыва немецких войск в направлении Витебска. Он приехал в штаб 19 й армии, который находился в лесу севернее Рудни, а потом вместе с командующим армией И. С. Коневым отправился в передовые части: Конев – под Витебск, командующий фронтом – под Сураж, где стрелковая дивизия вела бой в окружении. Перегруппировав все имевшиеся в распоряжении части, чтобы прикрыть незащищенный фланг, Еременко вернулся в штаб армии, где его ждала неприятная новость: «Генерал майор Рубцов доложил мне, что получен приказ, в котором для развертывания 19 й армии указывался новый рубеж, отнесенный вглубь на 50–60 км. Приказ вносил страшную путаницу в управление войсками, так как некоторые дивизии уже вступили в бой, а теперь их нужно было отводить… Без всяких на то оснований врагу оставлялась территория в 50–60 км глубиной».

Дозвониться до С. К. Тимошенко возможности не было, пришлось ехать обратно в штаб фронта.

– Андрей Иванович, – сказал маршал, – видимо, произошло какое то досадное недоразумение, прошу вас, поезжайте быстрее обратно и восстановите положение.