— И как ты столько всего успел за два дня? — шутливо поддразнила Энн, радуясь энтузиазму сына и ловя каждое его слово.

Они надолго засиделись за завтраком в прелестном внутреннем дворике, куда выходила дверь гостиной. Стивен с удовольствием отвечал на вопросы матери, частенько покидая свой стульчик, чтобы залезть к ней на колени.

Наконец с завтраком было покончено, и Стивен принялся исследовать дворик. Для начала он занялся весьма экзотической карликовой пальмой, которую обнаружил растущей в керамической кадке, а потом стал по очереди нюхать цветы на всех клумбах.

По каменным плиткам дворика застучали шаги, и Энн обернулась, думая, что это Роса принесла кофе, который здесь пили в любое время дня и ночи. На фоне пальмы действительно четко вырисовывался силуэт женщины, однако то была вовсе не Роса.

Царственная осанка выдавала в ней привычку повелевать, а черты лица были столь красивы, что могли показаться совершенными, не будь они такими застывшими — почти каменными. Темно-карие глаза женщины небрежно скользнули по Энн, затем их взгляд переместился на Стивена. Несколько мгновений женщина пристально рассматривала малыша, и в ее глазах разгорался такой странный блеск, что Энн, и без того приросшая к месту, вся похолодела.

— Каролина! — выдохнула она. — Что ты здесь делаешь?

— Какой любезный прием! — сухо усмехнулась сестра Рубена, подходя ближе. — Не слишком-то вежливо ты встречаешь родственницу после стольких лет разлуки. Впрочем, ничего другого от тебя я и не ожидала.

Каролина небрежно опустилась в кресло, знаком велела поспешно подбежавшей Росе поставить поднос с кофе на стол и удалиться. Горничная бросила на Энн робкий вопросительный взгляд, но Каролина чуть раздраженно повела плечом, и Роса бросилась прочь, опасаясь хозяйского гнева.

Вот так, с горечью подумала Энн. Все возвращается на круги своя. Мимолетным жестом Каролина дала понять, кто является настоящей хозяйкой в этом доме. Так было всегда. Она доминировала повсюду, была вездесущей и ухитрялась манипулировать даже Рубеном, хотя делала это очень тонко и ненавязчиво, чтобы, упаси Бог, не задеть его самолюбия. Женщина с холодным и расчетливым умом и каменным сердцем, прожженная интриганка, Каролина меняла маски и могла ввести в заблуждение кого угодно. На острове на нее только что не молились, в кругу, где вращалось их семейство, она вызывала уважение и восхищение, а Рубен слепо обожал сестру. Знал бы он, какой змеей она была на самом деле! Энн тяжело вздохнула. Пять лет назад ей, доверчивой, неискушенной девочке, и думать нечего было тягаться с властной многоопытной Каролиной. И та в конце концов сумела расставить ей ловушку.

— Тебе нечего здесь делать! — выпалила Энн.

— Вот как? — Каролина усмехнулась. — Вообще-то это мой дом, если ты помнишь.

— Но не эта его часть. Здесь мои комнаты, и я имею право на уединение.

Губы Каролины снова сложились в усмешку.

— Мы сейчас не в доме, а в саду может гулять кто хочет.

Энн наконец нашла в себе силы подняться. Оттолкнув стул, она бросила взгляд в сторону сынишки, увлеченно ползавшего под столом вслед за каким-то изумрудно-зеленым жучком.

— В таком случае, мы идем в дом.

— Меня удивляет такой нелюбезный прием. Ведь когда-то мы были подругами, — заметила Каролина все с той же жесткой усмешкой.

Энн замерла, не сводя глаз со Стивена, пытавшего уговорить жучка взлететь.

— Было время, когда я действительно так считала, — с горечью сказала она. — Но с тех пор много воды утекло. Я поумнела и не позволю тебе еще раз разбить мою жизнь.