Рубен закрыл глаза и стиснул зубы, борясь с подступившим приступом боли. Самолет тряхнуло, он угодил в воздушную яму, но Рубен этого не почувствовал. Он был занят борьбой со своими демонами, и одним из этих демонов была любовь.

Ибо он любит Энн, и отрицать это бессмысленно. Когда-то, очень давно, в другой жизни, он был готов целовать следы ее ножек. Но это было до того, как она предала его доверие и разбила ему жизнь. А его любовь все не хочет умирать…

В течение нескольких минут Рубен ничего не видел и не слышал, его сердце разрывалось от тоски, к которой примешивались ярость и сожаление. Вот так же он чувствовал себя, когда его совсем маленьким покинула мать. Прижав костяшки пальцев к глазам, Рубен пытался отогнать подступающие к ним слезы. Все равно ничего уже не изменишь. Что было, то прошло, и надо идти вперед, не оглядываясь на прошлое.

Наконец он опустил руки и стал тупо глядеть в иллюминатор, за которым клубились облака. Спустя некоторое время ему удалось успокоиться. Однажды он уже пережил страшную боль и лишь стал сильнее, переживет и теперь потерю Энн. И не только ее, но и сына. В конце концов, он деловой человек и достаточно сильный мужчина. Его слово — закон, в том числе и для него самого…

А в особняке на Суэньо Роса безуспешно старалась успокоить Энн, прикладывая к ее лбу салфетку, смоченную в настое ароматических трав.

— Пожалуйста, сеньора, не надо так плакать. Вам станет совсем плохо, — твердила она.

Энн отворачивалась, сбрасывая салфетку со лба. Ей не нужны были никакие разговоры и утешения. Ей нужен был только Стив — и Рубен. Чтобы вся семья снова была вместе…

По-видимому, она задремала, ибо проснулась оттого, что снаружи раздался шум мотора подъехавшего автомобиля. Комната тонула в лиловых тенях — на остров стремительно опускалась ночь. Энн с трудом поднялась на ноги, и в эту минуту дверь ее комнаты распахнулась. На пороге стоял Рубен — в той же одежде, что и утром. Вид у него был усталый, волосы взлохмачены.

— Идем, — резко бросил он, — пора во всем разобраться.

— Что с тобой? — обеспокоенно спросила Энн, испуганная его измученным видом.

Однако Рубен лишь отмахнулся.

— Мы привезли Стивена. Похоже, он в порядке, но я на всякий случай велел своему врачу осмотреть его. Ты скоро его увидишь.

— Слава Богу! — Энн порывисто бросилась к Рубену и, обхватив его за талию, крепко прижалась к нему. — Я знала, что ты его не бросишь. Знала, что ты найдешь сына. Спасибо тебе!

Рубен напрягся и застыл.

— Я сделал это ради него, а не для тебя, — сухо ответил он, и Энн ощутила, как напряглись мышцы его тела. Казалось, ее объятия ему глубоко отвратительны и он едва сдерживается, чтобы не оттолкнуть ее.

— Рубен, я люблю тебя. Я всегда тебя любила и буду любить!

— Я не хочу этого слышать. — Рубен оторвал руки Энн от своей талии и отстранил ее.

— Но ты должен меня выслушать!

— Нет, я сказал! Слишком поздно — для нас обоих. — Выпрямившись, он властно указал рукой на дверь. — Идем. Каролина ждет нас. Давай покончим с этим раз и навсегда.

Господи, это какое-то безумие! — думала Энн, следуя за ним в гостиную. Чего он от меня хочет, публичного признания в измене? И какие еще преступления повесит на меня Каролина? Энн была полна решимости не поддаваться и все отрицать.