— Грант. — позвала она дрожащим голосом.

— Что? — рыкнул он.

— Я не хочу, чтобы вы думали, что я набрасываюсь на вас снова, потому что я на самом деле не делаю это, но вы не будете возражать, если я… просто буду держаться за вашу руку? — прошептал она. — К сожалению, я боюсь темноты, и мне помогает, если я знаю, что не одна.

Мгновение он не двигался, затем она услышала шелест его одежды, когда он переворачивался на бок.

— Ты и в самом деле боишься темноты?

Джейн попыталась засмеяться, но голос так дрожал, что звук вышел больше похожим на рыдание.

— Словом «ужасно» можно только начать описывать, насколько я боюсь темноты. Я не могу спать в темноте. Все время, что я находилась на той ужасной плантации, я не спала по ночам, засыпая лишь на рассвете. Но, по крайней мере, я использовала это время для наблюдения за охраной и вычисляла их распорядок. Кроме того, там было не настолько темно, как здесь.

— Если ты настолько боишься темноты, то почему готовилась самостоятельно отправиться в джунгли?

Перед ее внутренним взглядом возникло темное, красивое, невероятно жесткое лицо.

— Потому что даже умереть в джунглях было бы лучше, чем Турего, — ответила она спокойно.

Грант хмыкнул. Он мог понять этот выбор, но тот факт, что она так безошибочно оценила ситуацию, еще раз показал, что она была большим, чем казалось на первый взгляд. С другой стороны, возможно, у нее уже была причина, чтобы знать, насколько мерзким мог быть Турего. Он изнасиловал ее или это не было насилием? С этой женщиной — кто знает?

— Ты спала с ним?

Прямой вопрос заставил ее задрожать.

— Нет. Мне удалось удержать его, но когда он вчера уехал… это было только вчера, не так ли? Кажется, что это было год назад. Так или иначе, я знала, что когда он вернется, я не смогу его остановить. Мое время вышло.

— Почему ты в этом так уверена?

Джейн задумалась, решая, что можно ему рассказать и сколько он уже знал. Если он вовлечен в это, то ему известно имя Луиса, если нет, то его имя ему ничего не скажет. Она хотела рассказать ему, она больше не желала находиться в этом кошмаре одна. Но она помнила, как Джордж сказал ей однажды, что секретность — это синоним безопасности, и подавила желание бросится в объятия Гранта и рассказать ему, как сильно боится темноты и насколько одинока. Если он еще не вовлечен в это, то для него будет безопаснее ничего и не знать. С другой стороны если он вовлечен, то для нее будет безопаснее, если он не поймет, насколько глубоко она замешана. Наконец, в ответ на его вопрос она сказала:

— Я не уверена. Я просто боялась остаться, боялась Турего.

Он хмыкнул, давая понять, что разговор окончен. Джейн стиснула челюсти, чтобы прекратить внезапно начавшийся стук зубов. Внутри палатки было жарко и влажно, но мурашки все равно пробежали снизу вверх по ее телу. Почему он не скажет что-нибудь еще, что угодно, а лежит там так тихо? С таким же успехом она могла быть одна. Это неестественно для кого угодно — настолько себя контролировать, быть таким беззвучным.

— Как там папа?

— К чему этот вопрос?

— Я просто спросила.

Он специально уклонялся от ответа? Почему он не хотел говорить о ее отце? Может быть, нанял его вовсе не отец, и поэтому он не хотел быть вовлеченным в разговор о ком-то, с кем должен был встречаться, но не встречался.

После небольшого затишья, словно тщательно обдумывая ответ, он сказал:

— Он страшно волновался за тебя. Удивлена?

— Нет, конечно же, нет, — ответила она изумленно.