Роберт Кларк мог посылать любую корреспонденцию через свой офис, причем бесплатно. Скорее всего, это были неофициальные письма. И, учитывая, что на них не было обратных адресов, они, конечно, не касались предвыборной кампании. Эти мысли не давали Бриджет покоя. Наконец она решила положить четыре новых конверта в сейф к первому.

Эндрю еще раз посмотрел на часы. Неужели он опоздал? Ему следовало покинуть офис достаточно рано, где-то между шестью и семью. Хотя на его службе понятие «рано» вообще отсутствовало. Было уже девять часов вечера, и он решил пешком добраться до штаб-квартиры Роберта Кларка вместо того, чтобы ехать на машине и крутиться целых полчаса в поисках парковки. Прежде чем войти в здание, он посмотрел наверх. В окнах горел свет. Это значило, что Бриджет была у себя и ждала его.

Наверное, она уже сжала в кулачки свои удивительно красивые с коралловыми ноготками пальцы. Проклинала его, на чем свет стоит, и жалела, что связалась с ним. Да уж, радостного приветствия ему не видать, будь даже у него в руках букет нежно пахнущих фиалок. Во всяком случае, не сейчас, когда она переживала из-за того, что случайно обнаружила в почте штаба.

Эндрю проскочил мимо лифтов и помчался наверх, перепрыгивая через ступеньку, на ходу снимая плащ и ероша волосы, чтобы не выглядеть типичным секретным агентом. Ему не хотелось считать свой приход к ней рабочим визитом. Он вошел в офис и удивился — там еще было полно людей, которые, не замечая времени, продолжали заниматься делами...

Сначала ты работаешь как ненормальный, чтобы попасть в команду, а потом тебе приходится вкалывать еще больше, чтобы тебя не попросили отсюда. Круглые значки с улыбающейся физиономией Кларка и пластиковые бирочки-бейджики с собственным именем и фамилией у каждого на груди, фирменные рубашки с лейблом «Штаб Роберта Дж. Кларка». Плюс воспаленные глаза, уши, прилипшие к телефонным трубкам, варикоз, гастрит и все такое прочее... В случае победы босса на выборах есть шанс продолжить работать на него, преодолевая одну за другой ступеньки административной лестницы. Под конец карьеры возможно огромное везение — перевод в центральный офис, в святую святых премьер-министра. Потом следует неминуемое сокращение по старости, страховка и абсолютное забвение. Чего стоит такая работа и такая жизнь? — думал он, разыскивая нужный кабинет.

Крашеная блондинка, которой давно требовались услуги парикмахера, стояла возле стола секретаря, читала какую-то бумагу. И Эндрю пришлось взять ее за локоть, чтобы обратить на себя внимание.

— Простите, мисс Винсен здесь? — спросил он.

— Если даже и нет, то я вполне на месте, — ответила блондинка, посмотрев на него с вызовом. — Я в вашем распоряжении.

Эндрю улыбнулся и сказал:

— Спасибо за доверие, мадам. Но мне действительно нужна мисс Винсен.

— Мадам? Кажется, я в пролете? — сказала Энн, гримасничая. — Извините, я своим поведением нарушаю последнюю инструкцию.

— Предположим, я знаю, о какой инструкции вы говорите. Но все же позовите, пожалуйста, мисс Винсен, — продолжал улыбаться Эндрю.

— Минуточку, — она заговорила преувеличенно официально, — простите, сэр, но вы не представились. У вас есть договоренность о встрече с мисс Винсен?

— Не совсем договоренность, но что-то вроде этого. Ей известно, что я должен прийти. Возможно, она предупреждала вас. Мое имя — Эндрю Боттомли.

— Ах, так вы по личному вопросу, — выдохнула Энн, доставая бумажку и карандаш, чтобы записать его имя.

— Не думаю, что это нужно записывать, сказал Эндрю скептически. — Все довольно легко запоминается.

— Пожалуйста, оставайтесь здесь, я сообщу ей, — парировала Энн, выходя в коридор.