— В общем, музыкальной шкатулки нет? — догадалась Бриджет.

— Увы, нет, — печально вздохнула Хильда. Через мгновение лицо ее просияло. — Скорее всего, я просто не заметила ее, когда распаковывала вещи. Ящики стоят в подвале нашей новой резиденции. Придется пересмотреть все еще раз. Это, правда, займет пару недель.

— Ладно. Если не найдете, не стесняйтесь и звоните мне, — успокоил ее Эндрю. — Поищем еще разок.

— Огромное вам спасибо, я так и сделаю, — кивнула Хильда. — А сейчас не буду вас больше обременять своим присутствием. Наслаждайтесь экскурсией, Бриджет. Но осторожнее. Это чудесный дом, вы можете в него влюбиться.

— Уже влюбилась, — призналась Бриджет, а ведь я еще не видела его целиком.

— Знаешь, это можно немедленно исправить, — сказал Эндрю, как только Хильда вышла. — Если мы не заблудимся и найдем дорогу в прихожую, то пошли...

— Думаю, что мы не потеряемся. Я помню, где находится лестница на второй этаж. Вон там, около кабинета.

— Ты права. Это действительно там, — сказал Эндрю.

Они прошли, взявшись за руки, мимо комнат для прислуги и оказались у широкой лестницы, по которой поднялись наверх.

Если первый этаж заставил Бриджет влюбиться в дом, то, оказавшись на втором, она чуть не расплакалась от восторга. Эркеры в каждой спальне. Глубокие уютные кресла, располагавшие к чтению в долгие зимние вечера при свете ламп и торшеров под абажурами с бахромой. Старинная мебель, искусно украшенная тончайшей резьбой и инкрустацией. Невиданные тканевые обои из другой эпохи. Огромные окна и пленительные виды на старинный парк, открывающиеся из них. Бриджет чувствовала себя как ребенок, оказавшийся в кондитерской среди карамельного и кремового великолепия.

— Видишь, какой великолепный парк? — Она остановилась у окна.

— Рад, что тебе это нравится. — Он оказался позади нее настолько близко, что, когда повернул ее к себе, взяв за плечи, расстояние между ними исчезло вовсе.

— Извини, пожалуйста, — прошептала она, собираясь отодвинуться, но почему-то не смогла этого сделать.

— Я скучал по тебе, — сказал Эндрю.

Голос его звучал низко и хрипло.

Бриджет опустила голову, не в силах смотреть ему в глаза, потому что в них явно прочитывалось желание.

— Эти несколько дней длились так долго, правда? — пролепетала она.

— Рим строился гораздо быстрее, — улыбнулся Эндрю и обнял ее. — Ты отлично смотришься в этом доме.

— Что ты говоришь? Здесь слишком большое пространство. Я болтаюсь в нем, как маленький кусочек мрамора в ковше экскаватора.

— Можно постелить в этот ковш ковры, тогда не будет грохота, — ответил Эндрю и запустил пальцы ей в волосы.

— Что ты делаешь? — спросила Бриджет, облизывая пересохшие губы.

— Понятия не имею. Может быть, я, наконец, нашел правду своего сердца? — прошептал он и коснулся ее губ своими губами.

И этот поцелуй, сперва робкий и нежный, потом настойчивый и даже яростный, вдруг заставил ее отбросить все предрассудки и кокетство. Она стала властной, горячей, требовательной и не просто позволяла ему целовать себя, но целовала его сама...

— Юджин? Прости, что приходится беспокоить тебя опять. Это Эндрю Боттомли.

— Привет, Эндрю! Рад тебя слышать. Ты спасаешь меня. Чертовски надоело работать, а с тобой можно поболтать и расслабиться. Ну, что? Ты осмотрел дом?

— Да.