Джессика, по-прежнему слушая исповедь матери, тихонько встала и, опираясь на перила крыльца как на палку в балетном зале, принялась разминаться и растягиваться. Ей гибкое тело было удивительно красиво, особенно когда взмахи становились все шире и ноги, словно крылья ночных птиц, мелькали в темноте.

– А куда ты ушла? В колледж?

– M-м… – не решилась полностью довериться дочери Грейс и промямлила нечто невнятное.

Джессика спустилась на две ступеньки ниже и сделала мостик. Изогнувшееся стройное тело напоминало конструкцию инженерного гения. Не разгибаясь, она спросила:

– А отчего умерла твоя мама?

– От рака. – С тех пор и до сегодняшнего дня Грейс не могла вспоминать об этом без боли.

– Тебе было тогда плохо, да?

– Очень плохо.

По правде говоря, было божьим благословением, что мать скончалась внезапно и без долгих мучений. Однажды, через неделю после новогоднего праздника, мать зашла к врачу на регулярное обследование. Шесть месяцев спустя, после бесполезных операций и облучений, она скончалась. Грейс тогда казалось, что солнце зашло и больше никогда не выйдет из-за туч, закрывших черную дыру, куда затянуло какими-то вихрями ее мамочку.

– Но ты это перенесла? – спросила дочь.

– Что? – переспросила Грейс.

– Смерть мамы.

– Конечно. И даже родила тебя. Жизнь не прерывается. А с твоим появлением на свет я как бы начала жить сначала. Я тебя полюбила с первой минуты и с каждым прожитым днем люблю все больше. Ты взрослеешь и становишься в чем-то похожей на нас с твоей бабушкой, на женщин из нашей семьи.

– Ну да, мам, скажешь тоже, – недоверчиво протянула Джессика.

– Честно.

– Если ты меня так любишь, мам, то скажи, что я красивая.

– Скажу честно, что скоро ты станешь настоящей красавицей, – искренне сказала Грейс.

Ей так хотелось пересказать своей почти уже взрослой дочери старую-престарую сказку, которую та выслушивала в раннем детстве от матери много-много раз, великую и прекрасную историю про гадкого утенка. Когда Грейс в родильном отделении принесли и показали багровый сморщенный комочек и сказали, что это ее дочь, она в первое мгновение испытала разочарование. Она подумала, что незачем было так мучиться, производя это существо на свет, но уже через мгновение какие-то неведомые, незримые узы навеки соединили их.

– Я люблю тебя сильнее всех на свете, – торжественно произнесла она.

Бледные слова. Разве они могут выразить силу и глубину ее чувств?

– И я люблю тебя, мам. – Джессика запечатлела торопливый поцелуй на щеке матери и вытянула вперед раскрытую ладошку. – Дай ключ, я хочу быстренько принять душ.

– Я тоже. Не потрать всю горячую воду.

– Может быть, чуть-чуть тебе оставлю, – улыбнулась Джессика.

Девочка скрылась в доме, как будто и не было дочери только что рядом с ней в ночи. Грейс сразу же ощутила неуютную пустоту вокруг себя. Зато в темный сад забрели призраки из прошлого. Каждой женщине есть что вспомнить.

– Мам!.. Мам!.. – донесся до нее истошный вопль Джессики.

Грейс помчалась в дом, перелетев сразу через все ступени крыльца. Ее словно вихрем пронесло через пространство пустого холла, увлекло на лестницу, ведущую на второй этаж.

Она столкнулась с обнаженной дочерью, прикрывшейся лишь полотенцем, на верхней площадке.

– О боже! Мам…

Ужас, написанный на лице дочери, тотчас же передался Грейс.

– Что?

– Там… Посмотри сама…

18

Полицейские – Филипп Петерс и Аарон Стейн – первыми прибыли на место происшествия.