– Я тоже кофе, – сказал Тони. Доминик отрицательно качнул головой:

– Мне ничего. Спасибо.

– Садитесь, пожалуйста.

Доминик устроился на стульчике по соседству с Джессикой, Тони облокотился о стойку. На братьях были темные спортивные костюмы и кроссовки. В Грейс проснулся неожиданный интерес. Чем это они занимались, когда приняли от нее сигнал. Пробежкой, как и они с Джессикой? Почему-то она в этом сомневалась. Грейс отогнала от себя эти несвоевременные мысли и занялась приготовлением напитков.

– Сливки? Сахар? – спросила она у Тони, разливая по чашкам кофе.

– Сахар. Одну ложку, – сказал он.

Грейс достала из микроволновки шоколад для Джессики, добавила в одну из чашек сахар и протянула Тони.

– О'кей. – Он попробовал кофе. – Вы считаете, что кто-то неизвестный проник в дом в ваше отсутствие и оставил Джессике послание?

– Да. – К этому моменту она уже отпила несколько глотков кофе и почувствовала себя несравненно лучше.

– Как долго вы отсутствовали?

Грейс вопросительно взглянула на Джессику.

– Около двадцати минут?

Джессика кивнула.

– Значит, у незнакомца в распоряжении было всего двадцать минут, чтобы каким-то способом проникнуть в ваш дом, написать на зеркале масляной жидкостью или чем-то сходным свое послание и при этом ожидать в тревоге вашего возвращения в любую секунду. Давайте это обмозгуем вместе. Двадцать минут не такой уж большой отрезок времени.

– Достаточный, как вы могли убедиться, – мрачно откликнулась Грейс, прихлебывая кофе.

– За эти двадцать минут злоумышленник должен был войти в дом – неважно как – с помощью ключа или воспользовавшись неисправностью замка, – мы это обязательно выясним чуть позже, подняться в комнату Джессики, начертить рисунок и сделать надпись какой-то неизвестной субстанцией, взятой у вас или принесенной с собой, и незаметно исчезнуть из дома. Хоть мы не знаем, кто это – он или она, неизвестный действовал с достаточной быстротой и сноровкой.

– Вы издеваетесь над нами? – спросила Грейс, сжимая пальцами тонкую кофейную чашечку.

– Нет. Просто уточняю детали и произвожу расчет времени.

– Я думаю, что у него было больше времени, – вмешалась Джессика. – Мы еще поговорили с мамой на крыльце минут пять.

– Пять минут? – Как будто детектив не поверил, что мать может о чем-то беседовать с дочерью на крыльце своего дома так долго в вечерние часы. – А может, дольше? Десять, например, или…

– Нет! – твердо оборвала его Джессика. – Потом я пошла принять душ.

– И вам не казалось, что кто-то находится у вас в доме?

– Нет, мы ничего не видели.

– И не слышали никаких подозрительных звуков? – продолжал допытываться Тони Марино.

– Если б я что-то услышала, то завопила бы во весь голос, а не пошла бы преспокойно в ванную, – с достоинством заявила Джессика.

Грейс уловила момент, когда при взгляде на Джессику у Тони мелькнула на лице добрая улыбка.

Она обрадовалась, что дочь немного взбодрилась.

– Так я и думал. – Тони теперь обращался главным образом к Джессике. – Послание было намалевано на зеркале еще до вашего возвращения, а злоумышленник уже улетучился. Это означает, что он – кто бы он ни был – следил за тобой и твоей матерью и улучил момент, когда дом опустеет. У вас вечерние пробежки вошли в привычку?

Мать и дочь дружно ответили «нет». Грейс пояснила:

– Раза три в неделю, но никак не регулярно. Иногда по будням, иногда в выходные.