Теперь она жалела о том, что не сумела уладить этот инцидент. Возможно, тогда дядя сказал бы ей о своих планах на эту ночь. Кэрли случайно заметила во дворе всадников и отчаянно встревожилась. Как только они скрылись за холмом, девушка побежала в конюшню и вывела свою лошадь во двор.

Через несколько минут Кэрли уже мчалась во тьму.

Господи, откуда же дядя узнал о плане освобождения Педро и других людей? А что, если он только подозревает, что такая попытка возможна, поскольку казнь назначена на завтра?

Нет, в таком случае тюрьму тщательно охраняли бы в течение последних двух ночей, не зная, на какую именно назначен налет. Но Кэрли не сомневалась, что это известно точно. Кто-то об этом сообщил. Но кто это знал и оказался предателем?

Кто, кроме нее?

Голова у Кэрли так закружилась, что она едва не упала с лошади. Господи, да ведь Рамон решит, что это она сказала дяде! Рамон погибнет с мыслью, что Кэрли снова предала его!

О нет, она не могла даже думать об этом!

Со стиснутым от ужаса сердцем девушка пустила лошадь в галоп. Она должна незаметно догнать преследователей, выяснить замысел дяди и предупредить Рамона.

Кэрли спешила. Узкий серп месяца бросал на дорогу слабый серебристый свет, но то и дело находили плотные облака и вокруг разливалась тьма.

Поднявшись на перевал, Кэрли увидела впереди мужчин, скачущих галопом, и последовала за ними на безопасном расстоянии.

Почти без сил Кэрли добралась до окраины Сан-Хуан-Батиста, увидела огни и, пустив лошадь шагом, направилась вдоль высохшего русла. Вскоре она услышала голоса мужчин и, поняв, что они спешились, натянула поводья.

Еще минута — и она поползла по каменистому руслу высохшей реки, не замечая острых камней, резавших ее руки и ноги. Приблизившись наконец к мужчинам, Кэрли поняла, что они подыскивают место для засады, готовясь к встрече с Рамоном и его людьми.

Опасная засада! Никто не вырвется из нее!

Охваченная страхом Кэрли поползла назад, к своей лошади.

Глава 21

Рамон сидел верхом на своем вороном коне Вьенто Прието. Конь домчал его сюда так быстро, словно действительно был ветром, несущимся сквозь ночь. Испанца сопровождали Руис Доминго, Игнасио Хуарес и еще несколько ковбоев — все, кто уцелел после налета на Льяно-Мирада. Они смотрели на Сан-Хуан-Батиста, раскинувшийся в плодородной долине у подножия гор.

— Каждый помнит, что должен делать?

— Si, дон Рамон, — дружно ответили мужчины. Они были в таком напряжении, что даже кони, ощущая его, фыркали, прядали ушами и били копытами землю.

— Руис и Игнасио пойдут со мной в тюрьму, — напомнил Рамон. — Эмилио и Эстебан будут охранять дверь, остальные займут определенные ранее позиции. Вы готовы? — Они кивнули. — Рассредоточьтесь и двигайтесь бесшумно. Не жалейте лошадей, когда люди окажутся на свободе и мы выедем из города.

Они спускались с горы, сосредоточенные и серьезные; каждый знал, что в случае неудачи их друзей повесят, а они сами тоже умрут.

В соответствии с планом они рассредоточились, въехали в город по узким улочкам и добрались до конторы шерифа, расположенной почти напротив миссии на другой стороне улицы. Рамон стиснул зубы, увидев стоящую на площади виселицу, — четыре раскачивающиеся петли были мрачным напоминанием о том, что может ожидать их всех. Двигаясь незаметно, он приблизился к массивной бревенчатой тюрьме с двумя маленькими окнами, кивнул одному из своих спутников, и тот быстро снял часового, охранявшего заднюю стену.

Удар по голове рукояткой пистолета заставил затихнуть второго охранника, прислонившегося к стене дома, в котором находилась контора шерифа. Вывеска над дверью закачалась.