Он печально улыбнулся, но разгадать, почему племянник грустит, Тереза не могла.

— Bien. Если хочешь, мы поедем.-Она похлопала его по руке. — Я поговорю с твоей матерью. Думаю, она согласится со мной.

Только не сразу. Анна всегда трепетно соблюдала правила приличия, а сейчас смерть сына повергла ее в глубокую скорбь. Но она любит Рамона и сделает все ради него.

Тереза решила выяснить, что именно на ранчо дель Роблес постоянно привлекало внимание племянника и причиняло ему боль.

Глава 11

Fandango состоялось. Кэрли совсем не хотела этого праздника, но три дня назад приехали Винсент Баннистер и его отец. Очевидно, дядя собирался развлечь их достойным образом.

Тихо вздохнув, девушка спросила горничную:

— Ты уже закончила, Канделария?

Сидя перед зеркалом, висящим над резным дубовым комодом, Кэрли нетерпеливо ждала, когда Канделария уложит ее волосы. Испанка делала это весьма неплохо, тем более что никогда еще не была горничной молодой леди.

— Si, сеньорита. Еще мгновение, и ваши прекрасные локоны будут уложены.

У хорошенькой Канделарии, с пухлым личиком, светлой кожей, каштановыми волосами, большими карими глазами, длинными густыми ресницами, в последние годы появилась склонность к полноте.

Кэрлй нравилась эта приветливая, жизнерадостная девушка. В первые дни после приезда на ранчо Кэрли так страдала от одиночества, что доверилась Канделарии. Сейчас она со смущением вспоминала о своей откровенности, о том, что рассказала ей о матери, отце и бедной жизни в шахтерском поселке.

Дядю привела бы в ужас такая несдержанность. Кэрли опять вздохнула. Впрочем, какая разница? Ведь в каком-то смысле Канделария и была ее подругой. Дядя едва ли одобрил бы это, но Кэрли было не свойственно чувство превосходства.

Да уж, в ее жилах не было ни единой капли королевской крови!

При этой мысли Кэрли нахмурилась. Семья де ла Герра получила приглашение. Приедет ли Рамон?

— Вы выглядите великолепно, сеньорита Мак-Коннелл! — Канделария отступила на шаг, чтобы увидеть творение своих рук, — золотисто-каштановые локоны блестели в свете лампы, оттеняя платье. Глубокое декольте дерзко открывало грудь. Плечи тоже были обнажены. Ниже талии, перетянутой узким поясом, платье падало свободно и имело форму колокола. Подол был отделан темно-коричневым бархатом и золотистыми кружевами.

— Дядя ждет вас, — мягко напомнила Канделария. — Вы же не хотите рассердить его.

Нет, она не хотела этого, но перспектива провести еще один вечер с Винсентом угнетала девушку.

Кэрли в задумчивости поднялась. Дядя сводил их при каждом удобном случае. Сначала она пыталась представить себя женой Винсента, чтобы порадовать дядю Флетчера. Ведь нельзя же рассчитывать на то, что он будет заботиться о ней вечно! Возможно, все сложится не так уж и плохо.

Но вскоре Кэрли поняла, какая ужасная участь ждет ее, если она решится на этот шаг.

— Я с нетерпением жду, когда ты приедешь в город, — сказал Винсент, прогуливаясь с ней как-то вечером под огромными дубами за домом. — Сан-Франциско восхитителен! — Он театрально вздохнул, — Конечно, ему далеко до Филадельфии. — Винсент родился в этом городе. — Там нет столь утонченных и выдающихся людей, однако можно рассчитывать хотя бы на приличную пищу. Тебе не придется, как здесь, питаться этими ужасными лепешками и бобами.

— Вообще-то я к этому уже привыкла, — возразила Кэрли и попыталась перевести разговор на Другую тему. Однако Винсент постоянно говорил о том, как неприятны ему сельская местность и землевладельцы испанского происхождения.