— Это предсказание? — Илья бросил короткий взгляд на приятеля и вновь сосредоточился на дороге.

— Это богатый профессиональный и жизненный опыт, — важно изрек Зубарев, — поверь мне, ничего интересного нас там не ждет. По сути, есть всего два реальных варианта. Либо эта потеряшка сама сбежала из этой глухомани, и я думаю, когда мы туда приедем, то поймем, что это нормальное желание для семнадцатилетней девицы.

— Либо?

— Либо ее папашка сам и прибил. Ну или, может, еще брат. У нее ведь братец-близняшка. В любом случае кто-то из своих. Так что тряханем их как следует, и все узнаем. Вот увидишь, завтра к вечеру кто-нибудь нам всю правду уже расскажет. Я лично ставлю на папашку.

— Ты, я смотрю, уверен, — хмыкнул, не поворачивая головы, Лунин.

— Ну а что ты хочешь? У мужика этого, Кноля, жены нет, кругом одни зэки да вертухаи, вот он и одичал малость. У них же там угрюм-река, угрюм-тайга, сплошной угрюм.

— Нерыбь.

— Что — Нерыбь? — не понял оперативник.

— Река так называется — Нерыбь. Как и поселок.

— Ах, Нерыбь. Ну да, тогда это, конечно, все меняет, — хмыкнул Вадим. — Ты, раз уж такой знаток географии, может, еще скажешь, откуда название такое взялось чудное — Нерыбь?

— От казаков, — порадовался возможности блеснуть знаниями Лунин, — они где-то там, где сейчас поселок, на зимовку встали.

— Казаки? — иронично переспросил Зубарев.

— Не все, конечно, казацкий отряд. Построили себе что-то вроде небольшой крепости, думали, зимой будут на охоту ходить да рыбу ловить.

— Но тут что-то пошло не так?

— Именно, — кивнул Илья, — снега выпало так много, что в тайге пройти было невозможно, а рыбы в реке так и не оказалось. Так что до весны, когда к ним пробилось подкрепление, весь отряд уже умер от голода.

— Какая история, — покачал головой Вадик, — эпическая. Ты, Лунин, прям кладезь знаний. Я вот вчера весь вечер в библиотеке провел, и то не в курсе, кто там чего ловил. Ты вот только скажи мне такую вещь… — Зубарев громко зевнул, прогоняя остатки сна. — Ежели эти казаки все перемерли, откуда стало известно, что они ни одной рыбины в реке не поймали.

— Понятия не имею. — Лунин пожал плечами. — Может, кто написал?

— Ага, я представляю, — неожиданно развеселился Вадик. — Приходит, значит, в крепость это подкрепление, там кучка обглоданных скелетов, а в тающий сугроб табличка воткнута: «Здесь рыбы нет».

— Ну очень смешно, — вздохнул Илья. — Ты мне скажи лучше, ты по этому Кнолю что-то узнавал или так весь вечер в библиотеке и проковырялся.

— Во-первых, в библиотеке я не ковырялся, я там культурно проводил досуг.

— Культурно-эротически, — фыркнул Лунин.

— А ты не завидуй. Придет и твое время. Вот в детской такие резвые старушки работают, тебе, Лунин, в самый раз с ними познакомиться.

— Высажу, — пригрозил Илья.

— Ага, так я и вышел, — нисколько не испугался Зубарев. — Ладно, не пыхти. Узнавал я по Кнолю. Немного пока информации, но кое-что есть. Он из второй категории.

— Из чего он?

— Ты что, не знаешь? Во ФСИНЕ работают две категории. Первая — те, которых никуда больше не брали, а вторая — которых откуда-то выгнали. Вторые, сам понимаешь, поумнее первых. Порой их именно за это откуда-то и поперли.