Я ничего не произнес в ответ, и она показала на кекс.

— Полбалла, пожалуйста.

Цена была запредельной даже для женщины, которая хорошо видит пурпурный цвет.

— Но если вы не захотите есть, я охотно выкуплю его с удержанием семидесятипятипроцентной таксы за передачу из рук в руки.

— Кекс?

— Вишню.

— А можно ли купить кекс без вишни? — спросил я после недолгого размышления.

— Это как же?! — обиделась старуха. — Кому нужен кекс без вишни?

— Что такое, мама? Проблемы?

Эти слова принадлежали человеку, который только что поднялся по крыльцу из трех ступенек. На нем были длинные одежды префекта — видимо, чистый пурпур. Главный префект, никакого сомнения. То был мужчина средних лет, высокий, атлетически сложенный, относительно приветливый на вид. Его сопровождали двое в ярких одеяниях, буквально лучившиеся властностью, — явно остальные префекты.

— Господин Бурый не желает платить за кекс, который я ему принесла.

Главный префект смерил меня взглядом.

— Вы слишком молоды для цветоподборщика.

— Извините, господин, но я не господин Бурый, я его сын.

— Тогда почему вы сказали, что вы и есть господин Бурый? — подозрительно спросила де Мальва.

— Я этого не говорил.

— А! — возмутилась старуха. — Так вы обвиняете меня во лжи?

— Но…

— Итак, вы отказываетесь платить? — спросил главный префект.

— Нет, господин префект.

Я отдал деньги старушке, которая хихикнула себе под нос и убралась прочь.

Главный префект де Мальва — как предполагал я, хотя он не представился, да и никогда не представился бы нижестоящему, — вошел в дом и оглядел меня так, словно я был куском говядины.

— Гм, — выдал он наконец. — На вид довольно здоровый. Вы яркий?

Слова эти отдавали двусмысленностью. «Яркий» могло значить «умный» или «обладающий высокой цветовой чувствительностью». В первом случае вопрос был допустимым, во втором — нет. Я решил ответить двусмысленностью на двусмысленность.

— Полагаю, что так оно и есть, господин префект. Располагайтесь в комнате, чувствуйте себя как дома.

Вместе с лиловым пришли также синий и красный префекты — Циан и Смородини. Циан выглядел вполне пристойно, но Смородини казался совершенно чокнутым. Я усадил их и поспешил на кухню.

— Префекты уже пришли, Дже… — Я запнулся и продолжил: — Послушай, если не называть тебя по имени, то как же тебя называть?

— Самое лучшее, если ты вообще не будешь со мной говорить. Но если бы в тебе была хоть капля самоуважения, ты бы назвал меня по имени.

То был открытый вызов. Я оглянулся — нет ли в пределах ее досягаемости острых предметов — и обнаружил лишь взбивалку для яиц.

— Ладно. Джейн, префекты уже…

Я никогда не думал, что от венчика может быть так больно. Впрочем, до того их в меня не метали. Металлическая штука попала мне в лоб. Уже одно это — не считая заносчивости, неуважения и плохих манер — могло стоить ей минимум пятидесяти баллов, если бы я сообщил властям. А мне досталась бы десятипроцентная премия от этой суммы — за то, что сообщил.

— Так ты никогда не получишь ни баллов, ни положительных отзывов, — сообщил я, потирая лоб.