— Вы хотели сказать мне, что он говорил, мисс Касл.

— Не могу.

— В каком-то смысле вы уже все сказали.

— Мне бы лучше вообще помолчать. Брошенная домовладелица стучит на демонического любовника. Оказывается, это мое амплуа! Ну и ну! — пробормотала она и бросилась на кровать, лицом в подушку, ноги касались пола.

Ноги, кстати, были очень даже ничего. Я сразу же отметил это в мозгу и где-то еще. Меня пронзило странное чувство. Мне очень хотелось как-то утешить ее, погладить. Но я не коснулся ее и пальцем. Слишком много у нее было воспоминаний, да и у меня тоже.

Воспоминание, особенно меня интересовавшее, получилось прерывистым, полузаглушенным подушкой.

— Он сказал, что приносит своим женщинам несчастье. Он советовал мне с ним не связываться, если я не хочу, чтобы мне свернули шею, как случилось с одной из его женщин. С последней.

— Что именно произошло?

— Она была задушена. Потому-то и пришлось уехать из Штатов.

— Выходит, он виноват в ее смерти. Он в этом признался?

— Нет, прямо он ничего не сказал. Это скорее прозвучало как угроза или предупреждение. Берк бросал мне вызов. Кстати, физически он очень силен. Он мог сделать со мной что угодно.

— Он еще раз повторял это признание или угрозу?

— Нет, но я часто это вспоминала. Хотя и не заводила разговор. С тех пор я его побаивалась. Но это не мешало мне его любить. Я любила бы его, что бы он ни сделал.

— Два убийства не шутка, и далеко не каждый способен на такое.

Она оторвалась от спасительной подушки и села, пригладив сначала прическу, потом юбку. Она была бледной и растерянной, словно пережила тяжкий внутренний кризис.

— Я не верю, что Берк на такое способен.

— Все женщины говорят это о любимом человеке.

— Какие против него улики?

— То, что я вам рассказал, и то, что вы рассказали мне.

— Но это ни о чем не говорит. Он мог просто так болтать.

— Тогда, да и потом, вам так не показалось. Вы спросили меня, не идет ли тут речь об убийстве. Я вас уверяю, что оно имело место — двадцать четыре часа назад я видел тело Симпсона.

— Но вы не знаете, кто была та женщина?

— Пока не знаю. Мне неизвестно прошлое Дэмиса. Потому-то я и прилетел сюда, потому-то и хочу взять с собой картину.

— Зачем?

— В одной из лос-анджелесских газет работает мой знакомый искусствовед. Он хорошо знает работы молодых художников, со многими знаком лично. Хочу, чтобы он взглянул на портрет, вдруг назовет имя автора.

— Разве Берк Дэмис не настоящее имя?

— Если он в бегах, а так, похоже, и обстоит дело, он вряд ли пользуется своим именем. В Мексику он приехал как Симпсон. Но есть зацепка. Вы не заметили у него бритвенный прибор в кожаном футляре?

— Заметила. Это, по-моему, его единственная собственность.

— Инициалы на нем не помните?

— Нет.

— Б.К. Не сходятся с именем Берк Дэмис. С каким именем они сходятся, вот вопрос. Картина может помочь.

— Берите, — решительно сказала она. — И можете не возвращать. Зря я ее повесила. Что толку заниматься самоистязанием. — Она сняла эскиз с гвоздя и вручила мне. Потом, не переставая говорить, стала выводить меня из комнаты, а себя из болевого шока: — Я обожаю, когда меня истязают.