Я рассказал ей все, что случилось с Квинси Ральфом Симпсоном. Она была разочарована, будто ждала чего-то более жуткого.

— Первый раз слышу, — протянула она. — Но о Симпсоне мне вам нечего рассказать.

— Тогда давайте вернемся к картине. Дэмис называл ее портретом. Он не говорил, кто эта женщина?

— Никогда! — отрезала она.

— У вас нет никаких идей на этот счет?

Хелен Уилкинсон пожала плечами и скорчила гримасу, отчего уголки рта опустились.

— У вас должны были быть причины для того, чтобы купить картину и не желать с ней расстаться. У вашего мужа должна была быть причина ее сжечь.

— Я не знаю, кто эта женщина, — с нажимом произнесла она.

— А по-моему, знаете.

— Как вам угодно. Вы начинаете мне надоедать. Уже поздно, а у меня болит голова. — Она провела рукой по лбу. — Почему бы вам не допить стакан и не оставить меня в покое.

Я поставил стакан на стойку, разделявшую нас.

— Извините, если проявил излишнее любопытство. Я не хотел...

— Не хотели? — Она залпом допила свой стакан и вышла из-за стойки, облизывая губы. — Идемте, я вас провожу.

Вечеринка окончилась внезапно. Нехотя я поплелся за ней к дверям.

— Я еще хотел спросить вас о Гарриет Блекуэлл. Ведь Дэмис познакомился с ней в вашем доме...

— Ну и что? — сказала она, распахивая входную дверь. — Ступайте.

Дверь захлопнулась. Во дворе я еще раз стукнулся о чертов фрукт. Я сорвал его — действительно манго! — и прихватил с собой в качестве сувенира.

Обратно я шел долго, но с удовольствием. Среди прочего прогулка давала мне время поразмыслить о Хелен Уилкинсон. Наш непрочный контакт, возникший на почве свитера Клода Стэси и того, что я вспомнил ее экранное имя, рухнул при попытке установить, чей был портрет. Я не сомневался, что Хелен знала, кто эта женщина и в каких отношениях она с Дэмисом.

Интересно, а в каких отношениях состояла с Дэмисом Хелен?

Со стороны городка показалась автомашина с зажженными фарами. Жукообразный «порше» мчался на большой скорости, виляя из стороны в сторону. Мне пришлось отскочить в кювет, чтобы не угодить под колеса. Когда машина поравнялась со мной, я увидел бледное лицо длинноволосого водителя. Я запустил в лихача манго.

Часы на башне отбили две четверти — стало быть, половина третьего. Я подошел к отелю. В комнатке за конторкой на кушетке, накрытой мохеровым пледом, спал Клод Стэси. Это была кушетка с высоким изголовьем, какой пользуются для сеансов психоанализа. Стэси спал, скрючившись, как зародыш. Я потряс его за плечо. Он скорчил гримасу и зафыркал, словно огромное пожилое дитя, недовольное, что его родили.

— Что такое?

— Встретил вашу знакомую Хелен Уилкинсон. Она упоминала вас.

— Правда? — Он вынул из кармана расческу и провел по редеющим волосам. — Надеюсь, в положительном смысле?

— Разумеется, — соврал я.

Он грелся в лучах несуществующего комплимента.

— Мы с Хелен прекрасно ладим. Не будь Билла, я бы подумал, не предложить ли ей руку и сердце. — Он подумал об этом сейчас. — Она снималась в кино и кое-что скопила. Но меня не интересуют ее деньги. Я и сам когда-то играл...

— Как Билл Уилкинсон зарабатывает на жизнь?

— А никак. Ему лет на двадцать меньше, чем Хелен, — сообщил он в виде объяснения. — Никогда этого не скажешь. Она чудесно сохранилась. А Билл вот сильно сдал. Раньше это был античный бог, честное слово.

— Вы давно знакомы?

— Порядком. Через него я и познакомился с Хелен.