|
Опять же, у воеводы, деда Корнея Агеича. Помимо Миши и деда присутствовали лишь особо доверенные лица: староста Аристарх Семеныч, немой Андрей и «представитель общественности» – Кондратий Сучок. Что касается Тимки Кузнечика, который тоже был в курсе всех невеселых событий, так его в баню никогда и не звали – маловат еще. С Тимофеем Михайла потом переговорил отдельно.
Особо в баньке не веселились, парились так себе – разговоры все больше шли мрачные. Слишком уж многие погибли – и, главное, разом! Решили: плохо это, что о Брячиславе как-то уж подзабыли. Ну да, тихо сидит… или – сидела, до поры до времени. А в последнее время… – Так ты, Мишаня, думаешь, это ее рук дело? – Корней Агеич подкинул парку. Сотник переместился на полке пониже, на приступку, и так уже от жары да пара уши в трубочку сворачивались: – Думаю, да. Но поди докажи! Последить за ней надо пристально. – Вот именно – пристально, Миша! И про пень не забывать… За пень сотник немного обиделся: – Ну, положим, не забываем… После недолгих размышлений все собравшиеся пришли к такому же вывод, что и Михайла: следить за Брячиславой надо «изнутри». Один человечек уже при вдове имелся, правда, в невеликих чинах – челядинка, только она, конечно, ни в какие хозяйкины дела посвящена не была, что видела, о том и доносила, да и ума, честно сказать, невеликого. Так в «резиденты» нужен был кто-то другой, челядинку же предполагалось использовать для связи… По внедрению же виделось два пути: первый – подставить своего человека и второй – завербовать кто-то из тех людей Брячиславы, которым она вынуждена хоть в чем-то довериться, которые хоть во что-то посвящены. Это, конечно, трудно, но того стоит! – Так наших-то, деревенских, она всех знает, – высказав дельную мысль, Сучок перевел глаза на немого Андрея, который разводил руками и что-то мычал. Как ни странно – все его поняли. – Не, Андрей, в соседних деревнях тоже искать не след, – отпив квасу, тут же возразил дед. – Откуда мы невест-женихов берем? Из чужих деревень, соседних. Так что выходит, они нам уж и не чужие! У кого – кум, у кого – сват, у кого – племянники… У Брячиславы – тоже. Не-е, не годится это… Слышь, Мишаня! Может, у дружка твоего, Ставрогина, людей попросить? – Не даст, – с ходу отмел Миша. – Он еще за Варвару не отошел… Да и не так много у него людишек – самому нужны… Да хватит уже кидать-то! Скоро сваримся тут! – Ай, Мишаня, любишь ты в холоде мыться! Чего щуришься-то? Сотник улыбнулся: – Насчет людишек… пришла вдруг одна мысль. Не у Ставрогина спросим – чуток поближе… – Так там все знакомые! – Все – да не все, – отмахнулся Михайла. – Найдем и незнакомых. Если хорошо поискать… Тем более кое-кто там нам должен…
* * * Через пару дней глава «разбойной ватаги» Архип оставил на заимке весточку – с седьмого поста увидели белый дым, передали начальнику караула. В записке говорилось о том, что часть оговоренного «разбойства» уже исполнена, за что заинтересованное лицо выражает самую искреннюю благодарность и просит пока что «лесных татей» не убирать – пущай еще побеспредельничают, дабы у кое-кого никаких сомнений не осталось. Чтоб видел Тороп – всерьез забижают вдовицу, и людишек ей отдавать – некого. Ну, разве что одного-двух… Миша тут же набросал ответное послание, в котором попросил прислать «для одного важного дела» хоть кого-нибудь. |
