Седьмому посту строго-настрого было приказано – тотчас же доложить, ради того доклада караульщику разрешалось даже пост на время покинуть. А что там, на этом посту, и делать-то? Разве что за дымом на заимке следить.

Ответный дым появился быстро. Доложили. И сотник тут же вызвал Ермила:

– Отправишься нынче с сеном… На седьмой пост.

Отрок улыбнулся:

– На седьмом посту корову завели, господин сотник?

– Шутник, – Михаил хмыкнул – он вообще благоволил людям с чувством юмора, и Ермил был как раз из таких. И чем старше становился отрок, тем больше проявлял склонность к иронии и самоиронии – одному из признаков ума.

Да Миша и сам любил пошутить:

– Корову не корову, а козу ты оттуда заберешь! Да смеюсь, что ты глаза вытаращил! Не знаю, кого, но заберешь… кто там, на заимке, будет. Привезешь в крепость, на хоздвор, тайно… Проводишь сразу ко мне! И чтоб без лишних глаз.

– А! – сверкнул глазами парнишка. – Теперь понятно, зачем сено туда-сюда возить. А где его взять-то?

– Воз приготовлен уже. На хоздворе ждет. Так что отправляйся немедля!

– Слушаюсь, господин сотник.

Через пару-тройку часов Ермил уже стучался в двери:

– Разрешите войти?

– Вошел уж… – Сотник отвлекся от кипы разбросанных по всему столу бумаг, в большинстве своем – чисто хозяйственных, но попадались и жалобы, к примеру… А впрочем, черт с ними, с жалобами – тут дела пошли куда интересней!

– Ваше задание выполнено, господин сотник! Привез я вашу… хм… козу… Тайно и без лишних очей.

– Молодец! Ну веди же… кого ты там привез…

Хитровато щурясь, отрок обернулся и махнул рукой:

– Ну, заходи. Гостьей будешь.

Гостьей…

Дверь распахнулась шире, и на пороге показалось непонятное существо в длинном толстом халате почти до самых пят, белых войлочных сапогах с загнутыми носами и такой же шапке. Так обычно ходили в половецких степях… или еще подале!

– Однако! – удивленно прищурился сотник. – Ну, Костомара… А вообще-то – сам же просил чужого. Вот, получай. Уж точно – не свой.

Сняв шапку, существо поклонилось… и резко вскинуло голову, дерзко сверкнув золотисто-карими, сильно вытянутыми к вискам глазами! Золотые волосы упали на лоб…

– Здрав будь, князь!

– Не князь я… – Михаил дернул шеей.

Блондинка! Смуглая кареглазая блондинка, с легкими монголоидными чертами. Симпатичная, вполне… Возраст же…

– Тебе сколько лет, дева?

– Я родилась в лето белых трав, господин.

Ясно! Сама не знает. Ну, обычное дело. На вид где-то эдак… Шестнадцать, может двадцать… поди разбери. Личико чуть скуластое, губы пухленькие, зубки белые…

– А зовут-то тебя как?

– Генюльчалан.

– Ка-ак? А можно короче? Скажем – Геня?

– Старая хозяйка Ланой кликала. – Обиженно дернулись ресницы, лицо же осталось непроницаемые, словно у каменной бабы.

– Ну, Лана так Лана, – Миша махнул рукой. – Садись вон к столу, потолкуем… А ты, Ермиле, ступай… Благодарю за службу!

Отрок вытянулся и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.