– Ну, понятно – девка же!

Так вот Ермил и доложил сотнику. Мол, обознались с приказчиком – не по тому он делу, не соглядатай. А Брячислава к нему благоволила – дело свое сделала, дальнюю приживалку-бесприданницу сбагрила! Чего ж не смеяться-то?

Оно так и вышло – на следующий же день уехал Захода-приказчик с попутными в Туров…

Михайла лишь руками развел:

– Что ж, бывает и так. Подозреваешь человека в чем-то, вроде бы все на нем и сходится, а на поверку – и не при делах он вовсе!

– Зря, выходит…

– Нет, друже Ермиле, не зря! Всякого отрабатывать нужно. Да и мастерство свое показали – все вызнали, вдовице на глаза не попались – молодцы!

* * *

Вечером в Ратное пришел волхв. Постучал в запертые ворота гостевого дома, назвался Кочубаромволхвом, попросился на ночлег. Высокий, плечистый, волосатый, сивая борода до пупа! Волчья шапка и плащ, посох. Хозяин, Колбята Сиротин, приютил гостя без всяких вопросов – что, в Ратном волхвов, что ли, не видели? У самих волхва Нинея имеется, еще Настена-лекарка да дочка ее Юлия… не волхвицы, но – почти…

На ночлег гость остановился в людской, после отъезда недавнего обоза просторное помещение пустовало. Пользуясь этим, Колбята велел заново накропать матрасы соломой. Не все, те, что прогнили уже…

– В людской так в людской, – покладисто согласился волхв. – Бывало и хуже.

Исправно заплатив за ночлег, выкушал киселя с пирогами да, испив большую кружку перевара, завалился спать.

О новом постояльце Михайле доложили уже с утра, но сотник особого значения этому не придал. Мало ли языческих жрецов странствовало в те времена по городам и весям? Конечно, поменьше, чем христианских паломников, но ненамного. И больше по весям, чем по городам. В лесах-то, в чаще да по-на заболотьях старые боги держались долго, а христианская церковь еще была слаба.

Может быть, и не вспомнил бы Миша про волхва, коли б не Илья, секретарь – тот с обеда заглянул в корчму – пивка выпить. Однако старое пиво еще обозники перед отъездом выхлебали, нового же пока наварить не успели – да и не для кого было. Пока что ни гостей, ни праздников… Вот к Масленице – это да, но тут еще пара недель оставалась!

Бражки в корчме тоже не имелось, как и стоялого – дорогого – меда. Оставался лишь медовый перевар – то еще пойло. Что ж… пришлось его…

Пока пил, Илья перекинулся парой слов со служкою, да и с хозяином, Колбятой Сиротиным, поговорил «за жизнь»…

После чего первым делом побежал в «канцелярию», к Михаилу!

– Сообщение имею, господин сотник!

Оторвавшись от валявшихся на столе бумаг и березовых грамот, Михайла вскинул глаза:

– Говори… Да, и я хотел спросить по лесу. У Зеленой горы – чья там все-таки рощица? Аристарха Семеныча или Истомы Голавля?

– Хм, рощица… – секретарь хмыкнул, не скрывая улыбки. – Это три березины-то?

– Истома говорит – его… А по закладным грамотам, так Аристарха выходит…

– Разберемся, господин сотник.

– Вот-вот, разберись… Сбитню хочешь?

– Нет, господин. Уже кой-чего испил… Хотел сказать – волхв в гостевом доме ночует.

– Знаю, – Миша махнул рукой. – Доложили уже. Вчера еще заявился, зовут Кочубар. По-хорошему, прогнать бы его, нечего тут язычникам ошиваться… Да, думаю, он и сам уйдет.