«А вот это она верно сказала, сэр Майкл! Очень даже верно. Что ж…»

– Половецкая дева Лана пойдет с нами, – уже вечером, перед ночлегом, объявил сотник. – Да-да – в степь. Будет проводником, бродником. И чтоб вы знали – Лана давно уже верный мой человек.

Обе девушки – Добровоя и, вот, половчанка Лана – на местный взгляд вовсе не считались красавицами, что, по мнению Михайлы, вовсе не соответствовало истине. Ну да, обе – тощие «вешалки», но в каждой – своя особая изюминка, свое очарование, обаяние… и – да, красота на все времена. Ермил эту красоту разглядел, остальные же…

Да и не надобно то остальным! О делах ратных надо думать, а не из-за девок собачиться. Уж, конечно, парни на девчонок поглядывали, хоть особыми красотками и не считали, однако на безрыбье и рак рыба – ведь так? Хорошо хоть, в четырнадцать лет половое созревание в эти времена далеко не у всех парней начиналось. А вот у девок – да, и тут уж никуда не денешься.

Одно дело Добровоя – человек серьезный, проверенный – она больше с Ермилом общалась, другим же за один взгляд нескромный могла по шее дать. Совсем другое – Лана. У этой половецкой девчонки характер оказался игривый, с отроками она общалась очень даже охотно, с улыбкою… Впрочем, Михаил еще в самом начале предупредил беглянку и, если что, намеревался строго спросить. Лана об этом знала и даже немного обижалась:

– Я ж просто так с ними смеюсь, господин, ничего такого. И слово, тебе данное, не нарушу. Никаких ссор по моей вине не будет.

– Ну, хорошо, коли так…

И все ж Михаил Лисовин, имея взрослое сознание, чувствовал – за всеми нужно приглядывать, ведь, по сути, все тут дети еще! Рано повзрослевшие дети, уже не раз видевшие зловещий оскал смерти.

Торговых гостей встретили на пути через неделю после выхода из Ратного. Едущий впереди Глузд, заметив показавшийся из-за излучины обоз, тут же доложил по цепочке. Денек стоял солнечный и чуть морозный, наезженный санями зимник слепил глаза расплавленным золотом, ярко синело небо.

Велев готовиться к бою, Михайла выехал вперед и придержал коня. Щурясь от яркого солнца, сотник приложил ладонь ко лбу, всматриваясь в приближающийся обоз. Слышно было, как лязгают за спиной арбалеты, как, сменив шапки на шлемы, глухо переговариваются юные ратники.

Все правильно. То же самое сейчас делали и обозники, купцы – готовились к бою, ведь совершенно не ясно было, кто там встретился на пути, друг или враг. Средние века – весьма неприветливое время, каждый чужак подозрителен, любой незнакомец мог принести неприятности, оказавшись вдруг вражеским соглядатаем или лазутчиком лихой разбойничьей шайки. Да и все пути-дорожки, уходившие в чужедальнюю сторону, вели прямиком в ад! Ад и рай для средневековых людей были понятием географическим – до них вполне можно было добраться, так же как и кто-то из ада легко мог добраться до людей.

– Два… четыре… восемь… шестнадцать… Ого! И это еще не все показались!

Сотник вслух посчитал возы, прикидывая количество обозников – воинов, приказчиков и купцов. Краем глаза увидел, как трое воинов «левого края» опрометью поскакали к близкому берегу – расположиться в лесу и при нужде уже ударить оттуда, с фланга. До правого берега было далековато – его и не учитывали.

– Приготовиться…

Качнулись щиты, упали на лица забрала-личины. Звякнули кольчуги…

– Без команды – не стрелять! – обернувшись, сотник предупредил стрелков – арбалетчиков, лучников… Все были вооружены, даже беглянка Лана, облаченная в великоватую запасную кольчужицу, сжимала левой рукой боевой лук.