– Смотреть всем в оба! – велев собираться в путь, громко объявил сотник. – Ежели кто заметит обоз – доложить немедля. Да, впрочем, мы и сами не разминемся – дорога-то покуда одна, по реке.

Ермил вдруг обернулся:

– Торговцы могут и к селам свернуть, лесом ехать.

– Вот я и говорю – поглядывайте!

Так и ехали. Полторы дюжины – восемнадцать человек – юных воинов, плюс сотник, плюс Добровоя с Ланой, всего двадцать один получился, если по-картежному – «очко». К счастью такое число или нет, Миша не задумывался. Должно быть – к счастью. Думал о половчанке: что теперь с этой девчонкой делать? Хорошо бы сбагрить куда-нибудь. А куда? Был бы циничным – продал бы первым же встретившимся купцам и не тужил, еще б и заработал – красивые юные рабыни стоили дорого. Тем более если еще чего-то умели… Эта – умела.

«Циник вы, сэр Майкл, все же! Что с девкой делать – думай, давай…»

Сидя в седле, Михайла задумчиво смотрел по сторонам, на заросшие лесом берега и изредка показывающиеся деревни. Погорынье заканчивалось – начинались чужие места… Хотя и Погорынье-то не совсем свое все же…

Может, сделать небольшой крюк да вернуть Лану прежней хозяйке – вдове Костомаре? Только не обидится ли вдовушка, примет ли назад свой подарок – юную красавицу-деву? Подарки возвращать нехорошо, неприлично… тем более – Костомаре… Да и время – пока туда-сюда, пока там – полсуток как с куста, быстрей не получится. А в пути каждый день дорог – весна на пятки наступает, распутицей грозит. Опоздать – обида для князя Мстислава. Да и своего сюзерена подставишь, Вячеслава Владимировича. Да и сам, и Ратное. Не-ет! Опоздать уж никак нельзя. Несмотря ни на какую распутицу. Ну, пока хорошо…

Что же касается половчанки… Так саму ее и спросить! А то привыкли тут ни черта о своей судьбе не думать, жить одним днем да на волю старшего полагаться – на большака, боярина или, там, князя… Чего б так не жить-то, без мозгов, без мыслей? Как коровы…

– Лана, подожди… Поговорим…

Девушка оглянулась и придержала коня.

– Хочешь спросить, господин, что со мной теперь делать? Можешь убить… или прогнать – то же самое…

Да уж, прогнать – то же, что и убить. Одна не выживет. И не потому, что женщина. В Средние века одиночки не выживали, разве что святые отшельники – как исключение, соизволением Божьим.

– Сама ты что думаешь?

– С тобой хочу, господин, – сверкнули зеленоватые очи. Гордо сверкнули, с вызовом… – Я все умею, ты знаешь. Готовить тоже могу. И… еще кое-что.

– Вот уж это – ни-ни! – сотник сурово сдвинул брови. – Не вздумай мне тут ребят расслаблять! Споры, дрязги пойдут – удавлю лично. Или прогоню. И слово мое в том крепкое.

– Я поняла, господин, – Лана улыбнулась, показав очаровательно кривоватые зубки. – Буду делать то, что ты скажешь. И не буду того, что не скажешь. Это же просто!

– Ну… кому как…

– Еще я знаю степь, – вспомнив, добавила половчанка. – Дешт-и-Кыпчак – моя родина. Я знаю всех ханов, все степные пути и все вежи… Я вам всем еще пригожусь!

«А вот это она верно сказала, сэр Майкл! Очень даже верно. Что ж…»

– Половецкая дева Лана пойдет с нами, – уже вечером, перед ночлегом, объявил сотник.