Взглянув на Алису, Пётр секунду думал, после чего произнёс:

— «Сиятельство» — это не обращение. Это прозвище. Так меня дразнили в детстве.

— Ты нас вообще за идиотов держишь? — изумился Юрас. — Карп, а сломай-ка этой пигалице палец. Любой, какой понравится.

— Да я честно говорю, — чуть ли не вскрикнул Петя. — Ходили слухи, что мой отец — барон Лисицын. Думаете, что я сам у матери не интересовался?

— И? — подав знак начавшему подниматься со своего места громиле, Юрас заинтересованно подался вперёд.

— Никакой это не барон. А даже, если и он, то об этом нужно было молчать. Про баронессу Лисицину, супругу его, в нашем городе слышали все. Если бы она узнала про похождения своего супруга на стороне, пусть даже и с простолюдинкой, я бы не дал за наши жизни и гроша ломаного, — Пётр очень постарался, чтобы его речь звучала, как можно убедительнее. Сейчас было в его интересах, чтобы они поверили. — Поэтому на эту тему с матерью я никогда не говорил. Она запрещала даже упоминать об отце. Так что, большего я вам не скажу, так как сам не знаю.

— А в «нашем» городе, это в каком?

— В Измайловске, — вздохнул Полозов. — Мы оттуда.

— Измайловск, — задумался авторитет. — Далеко же вас занесло. И как там Измайловск поживает? Дамба ещё цела?

— В Измайловске нет дамбы, — Петя изобразил непонимание.

— Ну да, ну да, мог и перепутать, — Юрас позволил себе задуматься на несколько секунда. — Хорошо. А что за мужик с вами был в трактире?

Петя помрачнел.

Это был ещё один тонкий момент, на котором их могли расколоть в два счёта, если сыграть неубедительно. Полозов абсолютно не был уверен, что сможет правильно предугадать реакцию и действия Юраса. В его скачках настроения и желаний парень убедился на собственном опыте.

— А мне обязательно отвечать на этот вопрос?

— Ты — дурак? — ласково осведомился авторитет.

— Терпила это, — будто с головой в омут, тихо произнёс парень. — Он нас искал от самого Измайловска, хотя и не должен был.

Эту нехитрую комбинацию парень успел придумать, пока их везли на разговор с авторитетом.

— Я думал, что они отмазываться будут до самого конца, — наконец подал голос Карп, сидевший до этого молча.

— Это мне в них и нравится. Неглупые. Может и выйдет с них толк, — загадочно изрёк Юрас. — Зачем же вас искал этот нервный господин, хоть и не должен был?

— Пароцикл, — вздохнул Полозов, опустив взгляд. — Мы «отработали» у него пароцикл. Но что-то пошло не так, поскольку нас он не должен был вспомнить. Наверное, артефакт бракованный попался, — парень подпустил в голос досады. — Артефакт забвения.

Комнату взорвал хохот. Юрас смеялся так, что у него выступили слёзы. Так хохотать человек мог только тогда, когда услышал очень смешную шутку. Причём с неожиданной развязкой.

— Давно я такого представления не видел, — отсмеявшись, Юрас повернулся в сторону Карпа. — Слушай, а они мне всё больше нравятся. Мне кажется, что авантюристами нужно было называть вот таких вот умников. Нет, ну правда, Карп. Тиснуть пароцикл в городе, где живёшь и спишь, использовать при этом дорогущий артефакт забвения, который стоит, как три этих пароцикла, и за который можно получить внушительный срок, если тебя с ним заметут жандармы. И всё это, чтобы стереть память обычному мужику, отобрав у него его драндулет. Как тебе? Карп, ты им веришь? Я вот в этот бред верю с трудом, — голос Юраса лязгнул металлом.

— Мне какой смысл вам сейчас врать? — горячо воскликнул Пётр.