Свиблов всегда считал, что иные газеты, коих в Краевске было аж целых три, на дотягивают даже до презрительного статуса бульварной прессы.

В это утро всё было не так.

Не по плану. И не до газет.

Даже кофе в этот раз показался слишком кислым. И специй, по мнению барона, было положено слишком мало, хотя как и сорт кофе, так и его рецептура, была неизменной в течении многих лет.

Пока барон, пребывая в бешенстве, отдавал распоряжения своим доверенным людям, он пропустил и завтрак, который сегодня тоже довольно сильно задержался, ввиду утренних событий.

Решив, что позавтракать сегодня можно и в ресторации, Свиблов всё же сделал себе пометку о том, что нерасторопных работников кухни будет вечером ждать сюрприз за эту безобразную выходку.

Наскоро собравшись, Семён Константинович приказал Прошке подавать паро-кэб.

Краевск был значительно больше Светлореченска, хотя последний был более предпочтителен для обеспеченного слоя населения, поскольку тех же развлечений и иных увеселительных заведений там было на порядок больше.

Но Свиблову Краевск нравился своей неторопливостью, размеренностью и тем, что здесь не было даже подобия Второй Базарки, от которой тот же Светлореченск страдал больше, чем от разгула преступности вся область.

Если Свиблов и обедал где-то вне дома, то его выбором всегда был «Прованс» — тихий ресторанчик с отличной французской кухней.

— Господин барон, — если лакей на входе и удивился столь раннему визиту Свиблова, то на его лице это никак не отразилось. — Рады вас снова приветствовать в нашем заведении.

Брезгливо отмахнувшись от служащего ресторации, Семён Константинович решительно направился к своему столику, занимать который в этом заведении не смел никто, кроме барона.

— Это ещё что такое? — побагровел он, увидев, что его столик оказался не пуст. — Какого чёрта, я вас спрашиваю? — змеёй прошипел Свиблов встревоженному лакею, который как раз и обирался сказать барону об этой досадной мелочи, но Свиблов его даже не стал слушать. — Немедленно освободить! И вышвырните их отсюда.

— Но, позвольте, — дрогнувшим голосом произнёс лакей. — Они же сослались на вас. Сказали, что у вас с ними назначена встреча.

— У меня? — изумился Семён Константинович. — Мне кажется, что вам нужно менять работу, любезный, — он неприязненно покосился на парочку молодых людей, вся одежда на которых стоила меньше, нежели его пара лакированных туфлей, — если вы не можете отличить оборванцев от нормальных людей. Можешь обрадовать своего хозяина, — смерил он брезгливым взглядом лакея, — я очень попрошу его, чтобы ты здесь больше не работал с таким подходом.

— Господин барон! — взмолился тот. — Не губите.

— Пошёл вон, — процедил Свиблов, настроение которого было окончательно испорчено. Иначе он непременно дождался бы обслуживающий персонал, а не направился к парочке молодых людей самостоятельно. — Эй вы, как вас там? Вы не могли бы доесть на улице? Мне кажется, что вы немного перепутали уровень заведения. Это не церковь, а ресторация.

Хотя, при взгляде на девушку, Семён Константинович не мог не признать, что она была чертовски привлекательна. Если снять с неё то непотребство, которая она ошибочно считает одеждой, приодеть во что-то более дорогое, то на пару-тройку дней она способна будет скрасить вечера барона, вместо того, чтобы улыбаться своему слишком молодому и невзрачному спутнику.

— Вот видишь? — вежливо обратился парень к девушке. — А ты не верила.

— Признаю, была неправа, — снова улыбнулась она, посмотрев на Свиблова совершенно не так, как должны смотреть обычные люди, на человека в парадном мундире при орденах, а с лёгкой ноткой жалости. — Присаживайтесь, господин барон.