Толян в одиночестве сидел за самым дальним столиком у окна и сосредоточенно перемалывал мощными челюстями «котлету по-киивски» (именно так, с хохляцким прононсом, сей продукт был обозначен в меню). Высокий, кряжистый, по-спортивному поджарый и широкоплечий, он ничуть не походил на своего киношного тёзку — придурковатого увальня из мыльной оперы про «Улицы разбитых фонарей». Всем своим видом он служил наглядным подтверждением тезису о том, что «у настоящего опера пуза быть не должно».

— Хай, — сидя приветствовал Толян подошедшего Габузова. — Присаживайся. Кофе сейчас принесут. А вот, кстати, твой пирожок. Извини, с хреном сегодня не было. Только с «хрен его знает с чем».

— Благодарствую, — ответствовал Сергей, усаживаясь напротив. — Сколько я должен?

— Нисколько, — отмахнулся Толян. — Свои люди — сочтемся… информацией.

— Брось, откуда у меня, скромного служителя адвокатуры, может взяться информация, представляющая хотя бы мало-мальский интерес для элитного спецподразделения? — привычно начал глумиться Сергей. — Хотя… Если хочешь, я готов полностью слиться по таинственному и загадочному делу о тридцати трех кошках гражданки Блендеевой.

— «Мебель генеральши Поповой меня, конечно, интересует. Но меньше», — закуривая, мрачно процитировал Толян товарища Бендера. Кстати сказать, курить в этом заведении дозволялось далеко не всем.

— Ну тогда валяй, обозначай свой подлинный интерес, — немного напрягся Габузов, не вполне понимая природу скверного настроения приятеля. Тем более что муки постпохмельного синдрома, в силу богатырского здоровья Толяна, всегда обходили его стороной.

— Меня интересует дело гражданки Головиной. В первую очередь, в части ее поездки на остров Кипр, — серьезным тоном произнес Толян, прожигая при этом собеседника фирменным оперским взглядом. Тем самым, от которого у людей неподготовленных — завсегда мороз по коже.

— А откуда ты… Откуда ты знаешь, что она на Кипре? — обалдел Габузов, который сам получил эту эксклюзивную, как ему казалось, информацию менее часа назад.

— Серый, мне было бы очень некомфортно осознавать, что мой друг, мало того что держит меня за идиота, так еще и пытается использовать меня втемную. Посему не надо, очень тебя прошу!

— Слушай, но я действительно не понимаю…

— Хорошо, отмотаем чутка назад. Вчера вечером ты позвонил и принялся задавать мне наводящие вопросы о Самсут Головиной. Уверяя при этом, что она якобы пропала. Причем пропала в Швеции. Так?

— Не совсем, — мотнул головой Габузов. — Я занимался поисками госпожи Головиной по просьбе ее близкой подруги. Именно она сообщила мне, что Самсут Матосовна выехала в Швецию, после чего домой, в Питер, в назначенный день не вернулась…

— Ты сейчас сказал «выехала в Швецию», я правильно тебя понял? — уточнил Толян, выуживая из недр барсетки помятый блокнот.

— Это она так сказала, а не я! — раздраженно буркнул Габузов.

— Серый, ты только не кипятись. Я ж исключительно для общей пользы дела интересуюсь.