— Скорее второе, — вздохнул Габузов.

— Ладно, проверим твои ощущения, — протянул руку Толян и, распрощавшись удалился. Через пару минут вслед за ним поплелся на выход подавленный и разбитый Габузов. «Идиот! Придурок! Адвокат-неудачник! — костерил себя почем зря Сергей. — Если с ней что-нибудь случится, никогда себе этого не прощу! Своими руками придушу всех этих Швербергов, Оболенских и иже с ними! И пускай тогда меня судят за убийство двух и более человек! Хотя бы и вкупе с разжиганием межнациональной розни».

В данный момент он более всего сожалел о том, что днем не догадался заказать Антону, помимо «радиожучков», еще и какой-нибудь недорогой короткоствол.

Покупка «шпионского снаряжения» влетела Сергею Эдуардовичу в копеечку. Пришлось даже проглотить едкое замечание Антона по поводу скидок ветеранам прокуратуры и бесплатной консультации начинающим радиолюбителям, поскольку без таковых на все про все у Габузова просто не хватило бы наличности. «Ну да ничего, — размышлял он, держась за поручень вагона метро, — в случае успеха заставлю Самсут Матосовну включить эти деньги в итоговый счет. В графу „организационные расходы“».

Кстати сказать, если шансы на положительный исход наследственного дела Габузов оценивал примерно как один к пяти, то вот в успехе разработанной им операции по вторжению в приватную жизнь Ильи Моисеевича Шверберга он почему-то не сомневался. Хотя никакого практического опыта промышленного шпионажа у него, естественно, не было. Более того, если бы еще год назад кто-то предрек Сергею Эдуардовичу, что в будущем ему придется заниматься разведением «жучков» в кабинете своего коллеги, в ответ он бы не просто рассмеялся — захохотал. Ибо Габузов всегда считал, что подобные методы не просто незаконны — аморальны. Ну да как это обычно бывает, твердое и железобетонное «всегда» обернулось мягким и податливым «до поры до времени».

Процесс установки радиомикрофона в тыльную сторону угольного телефонного микрофона шверберговского «Панасоника» прошел без сучка и задоринки. Как ни странно, но на этот раз извечная рассеянность Габузова обернулась во благо: еще утром, собираясь на службу, Сергей Эдуардович обнаружил в кармане пиджака ключ от кабинета Шверберга, который он, покидая свое временное пристанище, забыл сдать на вахту охраннику. Так что вечером оставалось лишь изобразить патологическое усердие и дождаться, пока контору покинет последний сотрудник. На удачу, сегодня вечером играла сборная, а посему охранника даже не пришлось нейтрализовывать специально заготовленной байкой — тучный овошник был настолько поглощен лицезрением скучнейшего, по мнению Габузова, зрелища, что Сергею Эдуардовичу не составило бы особого труда не только прошмыгнуть в обитель Шверберга и обратно, но и вынести из кабинета Ильи Моисеевича все, что заблагорассудится. Включая несгораемый шкаф.

Устанавливая радиомикрофон, Габузов, в первую очередь, рассчитывал на прижимистость Шверберга, о которой в конторе ходили легенды. Несмотря на то что Илья Моисеевич являлся самым высокооплачиваемым сотрудником, в тех случаях, когда что-либо можно было урвать на халяву или заполучить даром, он без зазрения совести урывал и заполучал. В частности, все свои междугородние и международные переговоры, как служебные, так и личного характера, модный адвокат предпочитал вести из своего кабинета. Говорят, что, даже если ему требовалось сделать срочный звонок в выходной, он все равно срывался из дома и приезжал в контору — экономил.