Когда-нибудь, когда я буду рассказывать своим внукам о том, как мы ездили в Северную Каролину, я закончу на этом месте, сказал я себе. Я закончу на том, как три вервольфа неслись, сломя голову, на родину.

Если, конечно, такая штука есть.

Глава 14

Вервольф Алькатраса

За одну восьмичасовую смену ее не уволят, повторяет тетя заключенного на кухне. Боссы ведь понимают, что работник может заболеть, верно?

Дядя заключенного говорит, что это не касается продавца на заправке, сестренка.

Они оба расхаживают взад-вперед по потрескавшемуся линолеуму.

План тети – гнать четыре часа подряд на восток до Миссисипи, приехать в часы приема утром, а потом вернуться. И не вылететь с работы.

– Если ты вернешься вообще, – говорит дядя.

– Я не подобралась бы так близко, если бы не попыталась, – говорит тетя.

– Ты ничего ему не должна, – говорит дядя. – Он получил по заслугам. Ты не видишь в этом схемы? Ты знаешь, как мотылек летит и летит на свет, пока не сдохнет?

– Он не как Рыжий, – говорит тетя. – Он просто оказался не в том месте и не в лучшее время моей жизни.

– Так ты называешь свою сломанную челюсть.

– Я не говорю, что он безупречен, – говорит тетя и, прежде чем уйти, становится на колени и одергивает рубашку заключенного.

– Слушайся дядю, – говорит она ему, хотя ему уже две недели как одиннадцать лет, и добавляет, достаточно громко, чтобы дядя заключенного услышал, – если только он не будет говорить глупостей.

Затем она целует заключенного в лобик и уходит не оглядываясь.

– Я покажу ей глупость, – говорит дядя заключенного, поднимая свой клубничный кулер в тосте с пожеланием доброго пути, хотя она уже ушла.

Через десять минут заключенный и его дядя идут по дороге к заправке за, вероятно, наименее тупым во всей истории, по словам его дяди, хот-догом.

На этом пути дядя заключенного унюхивает что-то, что заставляет его поставить заключенного позади него.

Они находят этот запах в высокой траве за ржавой изгородью.

Свинья.

Дядя опускает лицо к черной выгрызенной у нее в боку дыре, смахивает мух.

– Черт, я так и знал, – говорит дядя.

– Что? – говорит заключенный.

– Он все еще хочет вернуть свой «Эль Камино».

Заключенный не называет вслух имени бывшего мужа его тети. Но и не надо. Они уже оба слышат его в каждом шорохе травы, в каждом вздохе ветра.

– Он даже не был ему нужен, – говорит дядя. – Тебе же не нужен «Эль Камино» в зарослях, правда ведь? На самом деле он ее хочет. Они оба мотыльки. – Он смотрит вниз на заключенного и говорит: – Ты же не мотылек, да?

– Я вервольф, – говорит заключенный.

Они всегда постоянно это говорят.

Заключенный смотрит на высокую траву у себя за спиной. Откуда бывший его тети знает, что они вообще в Луизиане? Потому что та граничит с Арканзасом?

Заключенный пытается не думать о выгрызенной в боку свиньи дыре. Когда он все же думает, он обнаруживает, что скрежещет зубами, чтобы представить – как ощущается, когда такое вот делаешь.

На заправке, вместо того чтобы как обычно купить хот-дог, дядя заключенного покупает медовые булочки на все восемь долларов, не считая трех булочек, что сует в карман, или еще той пары, что сует себе в брюки. Затем, поскольку заключенный недостаточно шустрый, он забрасывает его на плечо и несет обратно в трейлер. Из-за этого заключенный чувствует себя маленьким ребенком.