– Мне кажется, что тебе уже определенно лучше, – сказала она подчеркнуто строго, хотя глаза ее при этом озорно сверкнули. – Думаю, ты вполне сможешь домыться самостоятельно. Я побуду с тобой – на случай, если тебе что-то понадобится или если тебе вдруг станет плохо.

Хью рассмеялся, и у Лидии от его смеха потеплело на душе. Да, пройдет некоторое время, и он снова станет самим собой. Что ему сейчас было жизненно необходимо – так это пить побольше жидкости, так как организм его был обезвожен. Лидия повернулась к прикроватному столику и взяла с него стакан с водой.

– Отпей хотя бы немного, тебе это пойдет на пользу.

Хью повиновался, но, судя по тому, какая мука отразилась на его лице, далось ему это нелегко. Лидия видела, как напряглись его мышцы, когда он взял стакан в руки.

– Слишком много сразу тоже ни к чему, – остановила она его, когда он сделал несколько больших глотков. – Половины стакана вполне достаточно. – Она забрала у него стакан и присела в кресло, глядя на то, как Хью моется. Хотя зрелище это было для Лидии настоящей пыткой.

Чтобы переключить свои мысли на что-то другое, Лидия спросила:

– Скажи, а что произошло с твоей сестрой? Кэтрин была чудесной девочкой, полной жизни, такой чистой и неиспорченной. И такой красивой. Как ужасно, что смерть настигла ее так рано!

– Это случилось два года назад. Я тогда колесил по Европе. К тому времени я уже перестал искать тебя, потеряв всякую надежду на то, что ты жива. Мне казалось, что жизнь потеряла смысл, вот я и решил отправиться в путешествие. Отец не удосужился известить меня о смерти сестры, я узнал о несчастье только вернувшись домой, когда с момента кончины Кэтрин прошло уже несколько месяцев. Я был настолько зол на отца, что перестал с ним разговаривать. Лишь недавно я нарушил молчание – когда мне нужно было расспросить отца о Добсоне.

– Сочувствую тебе. Я понимаю, каким тяжелым был для тебя этот удар, – сказала Лидия, уже жалея, что подняла столь грустную тему.

– Я даже не был на ее могиле, чтобы отдать долг памяти. Всякий раз, когда я пытаюсь пойти туда, меня будто что-то удерживает. Я не могу себе представить, что Кэтрин лежит в земле…

– А где она похоронена?

– На семейном кладбище, расположенном возле старого дома. Кэтрин теперь рядом с матерью. Какая все-таки несправедливость! Это чудесное дитя должно было жить и радоваться жизни. Я так корю себя за то, что мало с ней общался. Но жить все же надо. И чем дольше я живу, тем больше убеждаюсь, что просто обязан продолжать свою работу. Пусть в мире будет хоть чуточку больше справедливости. Это все, чего я хочу. Лишь тогда и моя жизнь обретет смысл.

Лидия вздрогнула, увидев, как голова Хью откинулась на бортик ванны.

– Голова просто раскалывается! Не могу понять, то ли темы, которые мы поднимаем, для меня слишком уж болезненны, то ли процесс выздоровления идет чересчур медленно, – простонал Хью.

Лидия вздохнула. Да, сейчас не время для серьезных разговоров. Она улыбнулась Хью:

– Знаешь, по-моему, забота тебе сейчас нужнее, чем беседы. Я попрошу приготовить для тебя мясной бульон, а потом ты ляжешь и отдохнешь.

Крепкий говяжий бульон и лекарство, которое Реджи доставил от аптекаря, сделали свое дело – Лидия с удовлетворением отметила явное улучшение состояния Хью. Теперь она могла препоручить его заботам Пирпонта, который только что вернулся из Лондона, сумев уговорить мистера Тербера Френсиса приехать погостить в Уиндхейвен.

Лидия написала Тодду и Кларе Лич, сообщив о последних событиях, а затем распорядилась, чтобы Колетт перевезла ее вещи в Уиндхейвен.