Добсон сфокусировал взгляд на Хью. Весь хмель будто бы вмиг выветрился из его головы.

– Я ненавижу тебя! – выкрикнул он. – Ты знаешь об этом?

– Да. Тупой лорд Загадка мог догадаться хотя бы об этом. – Монтгомери не удержался от саркастической реплики.

– Я ненавижу тебя за то, что ты его сын. Он сломал мне всю жизнь. Я постоянно смотрел на него снизу вверх. Каким же я был глупцом! Благодарю Бога за то, что моя жена не видит моего позора, и не дожила до того, чтобы стать свидетельницей этого.

– Свидетельницей чего? – Хью подался вперед. – Послушай, Добсон, кончай этот дурацкий спектакль. Девушка напугана. Сколько ты еще намерен держать ее взаперти в пещере? Она же в пещере, ведь так?

Лицо Добсона вдруг стало непроницаемым. Будто чья-то рука стерла с него все эмоции. Он взглянул на Хью с пугающей серьезностью.

– Ты действительно хочешь это знать? – спросил он.

– Да!

На губах Добсона заиграла ироничная усмешка.

– Тогда спроси об этом у своей сестры. – Добсон потянулся за револьвером.

Реджи мгновенно метнулся к нему, но опоздал. Добсон приставил дуло к своему виску.

– Нет! – выкрикнул Хью. Он вскочил и бросился к Добсону, пытаясь остановить его.

Но не успел. Раздался выстрел, Добсон рухнул на столик, а на его виске выступила густая кровь. Реджи попытался нащупать пульс.

– О Боже! Он мертв. Неужели такое возможно?

Хью с минуту стоял, не произнося ни слова.

– Но как же ключи к разгадке? – воскликнул он наконец и беспомощно всплеснул руками. – Боже правый! Нам же нужны подсказки!

Хью снова упал в кресло, сжимая ладонями болезненно пульсирующие виски. Что будет с нечастной Софи без подсказок Добсона? Ведь она вполне может тоже покончить с собой или же умереть от голода в своей темнице.

Сколько же ей уже довелось пережить! Но как такое могло случиться? Почему с ней произошло все это?

Софи уже не сомневалась, что ее похититель убьет ее. Он же самый настоящий безумец! И вряд ли он захочет, чтобы кто-то узнал о том, что он с ней совершил. Этот человек явно дрожал за свою репутацию. Все джентльмены таковы.

Девушка положила голову на изгиб руки и уставилась на желтое пламя. Глядеть на огонь можно было бесконечно долго – столь завораживающим было это зрелище. Дарящее надежду. Гипнотизирующее. Веки Софи стали тяжелыми. Но она не должна уснуть! Ей нельзя спать. Нельзя.

– Разбудите графа! – потребовал Хью. Пошлите за леди Боумонт. Пусть она явится в гостиную как можно скорее. Я буду ждать ее там. Пирпонт!

– Что вам угодно, сэр? – Пирпонт ждал его на верхней площадке лестницы.

– Мне надо, чтобы ты немедленно привел сюда констебля.

– Что случилось, сэр?

Хью, не отвечая, прошел мимо него в Гостиную, расположенную на втором этаже, и сразу же направился к буфету. Эта гостиная была куда более уютной, чем парадная гостиная внизу. Здесь любила сидеть за рукоделием мать Хью, здесь же она принимала гостей. В этой гостиной стояло фортепиано, на котором для графа играла Кэтрин, и здесь же маленький Хью читал стихи своим родителям. Сколько же воспоминаний было связано с этой комнатой! Вот только после смерти Кэтрин никто уже не наполнял ее радостью смехом и дружеским теплом. Хью наполнил два бокала и протянул один из них Реджи:

– Давай-ка выпьем, приятель.

Реджи ошарашенно взглянул на виконта, который, пренебрегая условностями, вот так запросто предлагал выпить с ним. Однако подумать о том, что было бы уместнее отказаться, он не успел, рука его сама протянулась к бокалу, и Реджи опрокинул в себя обжигающую жидкость.