|
Минут на десять. — Сто единиц — и задавай свою пару вопросов. Я присвистнул. Сто единиц за десять минут — это круто. Но жлобом я не был и становиться не собирался. А потому вынул из кармана смятую банкноту. Он аккуратно расправил ее, перегнул пополам и сунул в карман рыболовного жилета. — Я интересуюсь «сникерсами». Ты их продаешь? — Ну… А чего же, если надо — продаю. Я и черта с рогами продам, если кто заинтересуется, — веско заметил Завал. Голос у него был тоже бомжачий — надтреснутый, дребезжащий. — А кто еще ими торгует, не знаешь? — Да Старик вроде торговал… Но он уже четыре месяца в госпитале лежит… Что-то с сердцем… «Четыре месяца в госпитале — значит отпадает!». — Скажи, пожалуйста, Завал… А девушке… ну или женщине… ты случайно «сникерс» в последнее время не продавал? Завал посмотрел на меня цепким и абсолютно бессовестным взглядом. — Еще двести единиц, — заявил он требовательно. Я вынул из бумажника две банкноты и протянул ему. Он осторожно, как лошадь берет хлеб, взял их с моей открытой ладони. «Вот что роднит их с Лодочником, — наконец догадался я. — А именно — феноменальная жадность!». — Ну, продавал. — А зовут эту женщину случайно не Гайка? — спросил я, мысленно давая себе обещание, что если этот алкоголического вида мастер затребует еще одну сотку, то я, пожалуй, лучше засвечу ему в табло. Однако Завал, как видно, настроился на волну моих ментальных вибраций и от нового приступа попрошайничества воздержался. — Да, ее так зовут. Она живет в Дитятках. Улица Павлика Морозова, строение один. «Строение один…». Вот так все просто! Двести единиц — и все девичьи тайны твои. Я наконец понял, почему Завал отказывался разговаривать по телефону. Не боялся этот пропитый хрыч с повадками сидевшего бугра никакой милиции с ее прослушками и уликами. Он вообще ничего не боялся, окромя утра без пива. Просто по телефону ты хрен выманишь из собеседника три сотни единиц за семь минут разговора… Я бросил сентиментальный взгляд на портрет Лодочника (снятый явно на выпускном в университете — белая рубашка, галстук-селёдка, очочки в стальной оправе) — он, забранный черной траурной рамкой, висел в красном углу гостиной — и попрощался с Завалом. Тот смотрел на меня масляными глазками сытно отобедавшего хищника. «Значит, Дитятки… Давненько же я там не был, мать их за ногу!». Глава 15. Комбат и Дитятки It's four o'clock and we're in trouble deep Wake up little Susie, wake up little Susie. Wake Up Little Susie, Grateful Dead В честь каких таких загадочных «дитяток» назвали поселок, расположенный возле каплеобразного выступа Зоны, — ваш покорный слуга размышлял не один раз. |
