|
Мне лениво, — с самым высокомерным видом заявила Гайка. Она, кажется, начала понимать, что ее карта бита. — Если вкратце, Костя, то ситуация такая. Мы с одним товарищем добыли «кварцевые ножницы». — Что еще за «один товарищ»? — ревниво осведомился Костя. К слову, он привык, что я ему, как напарнику, почти не изменяю. А если и изменяю, то задорого. А потом проставляюсь ему по полной, чтоб он, не дай бог, «не затаил». — Да Тигрёнок… — Я поморщился. — Тигрёнок? Кто-то новенький? Почему я не знаю? — Да он даже и не новенький. Он просто малолетний долбо… долбодятел! Школьник практически! — И вот с этим-то дятлом ты и добыл «ножницы», очень редкий и очень ценный артефакт?! Похоже на художественный свист, если честно! — В голосе Кости слышался скепсис. — Да. Добыл. А Гайка — она у нас с Тигрёнком «ножницы» украла, когда мы спали в гостинице после солидной попойки, на которой мы наши успехи сообща обмывали! Костин взгляд зримо отяжелел. Как бы свинцом налился. И он перевел его с меня на Гайку. — Украла, да-да! Потому что Зона — это такое место, где клювом щелкать нельзя! И напиваться до свинства, как напились вы с Тигрёнком, тоже! — с презрением выпалила Гайка. Никаких признаков моральных терзаний или хотя бы раскаяния на её узком правильном лице не угадывалось. — Ты же сам мне говорил, Костя, что в Зоне классическое уголовное право не действует. Ведь говорил? — Ну когда-то говорил… — неохотно согласился мой лучший друг. — Но я не то имел в виду, что можно у нашего брата-сталкера хабар воровать! — грозно прибавил он. — Да этот Тигрёнок — он никой не сталкер! А значит, это правило на него не действует! — Гайка была похожа на разъяренную фурию. — Сталкер он или не сталкер, но у него девушка в коме. И чтобы ее оттуда вытащить, «кварцевые ножницы» очень нужны, — сказал я твердо. — И хотя насчет: «клацать клювом в Зоне», я с тобой согласен и, в общем, даже до какой-то степени согласен с тем, что в Зоне от алкоголя лучше воздерживаться, если можешь… И все же это слишком суровое наказание для Тигрёнка, мне кажется. Потому что здоровье, тем более здоровье близких — это святое. И с этим не играют. А ты — ты сыграла. Это ты хоть понимаешь, Ирина свет Ивановна? — Это я понимаю, — глухо отозвалась Гайка. — Теперь… — Если понимаешь, значит, верни Вовику «ножницы». Где ты их тут запрятала? И поживее! — велел Тополь. — Я, кстати, тоже посмотрю на них с интересом. Никогда такой фигни не добывал… И, кстати, мне стыдно за тебя, дорогая сестрица… Я наконец поверил в то, что он действительно ее старший брат. Уж больно уверенно он отдавал ей указания. Уж больно по-домашнему, по-отцовски журил. — Я не могу! — Гайка всплеснула руками и трагически сдвинула свои густые черные брови. — Что «не могу»? — Отдать ему «ножницы»! — В смысле? — В смысле, что я их продала. |
